Чтение онлайн

Никита ждал. Арина облизала его анус, покрытый волосками, черными, как на его голове и на теле, потом пососала свой палец и засунула ему в анал. Никита начал стонать. С его члена стала тянуться сперма, вязкой каплей свисая с головки. Андрей смотрел, удивлялся в некоторой растерянности, но собравшись, решил помочь.

– Ясно с ним все, – сказал он, как будто произнес диагноз. – У меня пальцы толще и шершавее. Дай-ка я его трахну.

Он облизал свой большой палец и засунул его в анал друга. На что только не пойдешь ради дружбы с богачом. Авось и дочку в жены возьмет, и мы трахаться будем и этим привяжемся…

Вот и он – шар внутри Никиты. Это его простата. Никита любит, когда его трахают девушки. Андрей сначала подумал, что его попа снова будет обласкана язычком Арины, потому подчинился жесту и тоже встал на четвереньки, продолжая дарить наслаждения другу пальцем. Но то, что ему в анал стало входить, было толще и холоднее. Это его испугало.

Когда она успела надеть на себя страпон? Волшебница!

Андрею было больно лишь по началу.

– Целка, – определила Арина.

Терпеть не пришлось, когда фалос стал ходить туда-сюда. Стало уже приятно.

«Одни пидарасы! Вокруг все долбятся, как только успевают и во что только могут! Эх, один хрен никто не узнает!» – Андрей позволил себя трахнуть, использовать, как лесбиянку. Хочет ли Никита, чтобы он его использовал также? Оказалось, что хочет.

– Кто бы мог подумать, что под сраку лет, я начну в эту сраку долбиться? – шепнул Андрей. Он вставил Никите. Тот застонал. Арина снова вставила фаллос в Андрея. Втроем они слиплись в похоти. Никита приготовился кончить. Он вскочил и подставил член ко рту Андрея. Тот не растерялся и заглотил его. Впервые он брал в рот. Вот, значит каково это. Мускулистое тело развратного Никиты напряглось, пошла струя, за ней следующая. Сладковатая жидкость наполнила рот Андрея. Он проглотил. Поглотил, не испытав отвращения. Проглотил эту мужскую жидкость и сам удивился, с какой легкостью. Проглотил и ощутил себя спаянным с Никитой.

Андрей еще стоял в позе под Ариной, которая просунув руку к его паху, мастурбировала ему. Ему было приятно отдаться девушке, позволить ей над собой доминировать, как мужчине. Она кричала на него бранные слова, требовала быть «послушной сучкой» и это его только еще больше заводило. Андрей себя не помнил от наслаждений.

Никита же сидел, курил и смотрел на это. Стоны усилились. Андрей начал кончать своей простатой. Это было так сильно и мощно, что он не озаботился, на что похожа его гримаса, когда кончал.

Рухнув на перину, мужчина дышал от усталости. С каждой секундой становилось не по себе после участия в этом. Это был его первый бисексуальный опыт. Было приятно во время него. Теперь как-то стыдно. Зато надежнее – раз спарились, значит, теперь будут и дальше дружить, и может, блага какие Андрею перепадут?

Арина покинула их. Покинула молча. Набросила халат и вышла. Они остались вдвоем.

Никита протянул другу сигару, подготовив ее к курению. Тот закурил. Закашлял.

– Крепкая…

– Что есть, то есть. Я курю редко и только по настроению.

– Я вижу, ты вкаченный…

– Ты тоже вкачаешься, – ответил Никита. Пепел упал прямо на пол, устеленный ковром.

Плевать.

Андрей. Сел рядом с ним и спросил:

– Ты не женат?

– Нет, а что?

– Могу тебя с дочкой своей познакомить. Она у меня…

Никита рассмеялся.

– Что? – обиделся Андрей. – Я серьезно…

Тамбовцев сдержал остатки смеха, проглотив их, чтобы ответить:

– Как мне нравится прямота простых людей. Ваша прямолинейность и ваша щедрость! Дочку за меня замуж… Ох, если бы Президент наш был ко мне таким же щедрым, как эти простые селяне! – мечтательно добавил он.

Андрей покрылся краской стыда за свое положение в обществе. Никита, заметив это, поспешил сменить тему:

– Тебе понравилось?

– Очень, – признался тот. – Но я не гомик…

Это прозвучало мрачно. Это тот случай, когда слово имеет жало.

– Правда? – Никита переспросил также мрачно, всматриваясь в Андрея своими красивыми глазами. Но в них было что-то маниакальное, не нормальное, от них сквознуло ненавистью. Его слово тоже обнажило жало, и Андрей почувствовал его укус. Почувствовал и пожалел, что сказал это.

– Я тоже, – посмеялся Никита, раздавив разом напряжение.

Он поднялся и, болтая своими крупными яйцами между ног, наполнил два бокала вином, которые стояли на столике. Один он вручил Андрею, другой оставил в руке.

– Успокойся, – сказал Никита и звякнул своим бокалом о бокал друга. – Жизнь так коротка. Если покрыть ее запретами, то она не имеет смысла. Запреты должны быть у бедных. Они не должны ни о чем думать, кроме как об уплате налогов и кредитов. Мы же можем трахать балерин в Варсале и моделей в Лувре.

– В Лувре?

– Да. Месяц назад мы снимали Лувр, где была оргия. И я там был, мед-пиво пил…– Никита снова улыбнулся, обнажив свои белые волчьи зубы.

– Ты что, балерин тоже трахал?

– Конечно, – ответил Никита и поморщился. – Неебабельные. Ебешь, как будто девочку-подростка. Одни ребра. Даже твоя жопа мне приятнее будет.

– А Волочкова? Она – мощная…

Никита рассмеялся.

– Я был у Волочковой на выступлении. Балетом это не было. Ее «умирающий лебедь» едва не вынудил меня достать пушку и добить его, – Никита говорит и столько злобы проявляется в его словах, словно она, скрытая, стремится выскочить, порвать цепи. – Зато я знаю ответ на вопрос Гончаровской Катерины: «Почему люди не летают, как птицы?», – Никита притворно задумался. – Или это был не лебедь? Может это был жирный пингвин, который никак не может протиснуться в утес? Или это был танец умирающей лошади после одного грамма никотина? Чего ты уставился? Между прочим, за это люди платили деньги. А я не люблю тратить их на бездарность. Эх, Сталина не было тогда с нами! Этот любитель балета, видя, как Настя крутит бицухой, отправил бы ее дотанцовывать своего лебедя на Колыму с кайлом в руках.

Никита поднял руку и показал перстень.

– Знаешь, что это за монета?

– Нет, – Андрей взял его руку в свою, и стал разглядывать монету в обрамлении перстня. – Старинная?

– Это одна из двух монет, которые сохранились. Ей две тысячи лет. Эти монеты времен Иисуса. Она одна из тех тридцати монет, которые были уплачены Иуде за предательство бога. Иуда пожалел о содеянном, вернулся в Синедрион и выбросил деньги под ноги фарисеев. Две из них дошли до наших дней.

– Да-ну! – засомневался Андрей. Теперь он смотрел на монету еще более испытующе.