Тиселе
Шрифт:
Нет, Прелжа не исчезла.
Конечно!
Куда могла исчезнуть взрослая женщина, не раз побывавшая в этом городе?
Не могла она исчезнуть!
А вот искать ее не надо.
И аукать не надо — не в лесу же, право слово!
Надо вернуться в гостиницу и подождать.
Прелжа найдется.
Она придет туда же.
Заглушая вспыхнувшее отчаяние, Тиселе принялась отыскивать гостиницу.
Это оказалось непросто: бывшая ведьма прекрасно помнила, откуда пришла на площадь, но повернуть в ту сторону не получилось: стоило прекратить кричать, как толпа понесла ее в другую сторону. Не страшно, у Тиселе чувство направления, как у кошки. Хвала, хвала удаче, что бывшая ведьма не все утратила после поражения. Тиселе свернула в первую же попавшуюся тихую улочку и принялась думать.
Она шла… сначала направо, потом налево, а потом в другую сторону…
Нет, не так…
Направо, налево, прямо, потом еще раз налево, потом через площадь…
Бывшая ведьма подавила новый приступ отчаяния.
Это не сложно. Она сотни раз так делала.
Надо закрыть глаза и сосредоточиться.
Нет, сначала расслабиться, а потом сосредоточиться.
Так как она шла?
Уловив нужное направление, Тиселе отправилась отыскивать гостиницу.
В гостинице ее поняли не сразу. Долго лопотали на загорном языке, потом позвали какого-то человека, сумел ответить на вопросы девушки.
Женщина, которая сняла комнаты? Она ушла. Как — как ушла? Ушла и все. Собрала чемоданы и вернула ключи.
Как — а где вещи?
Какие вещи? Дорожный мешок? Нет, его не взяла. А чем милая девушка докажет, что вещи ее?
«Милая девушка» чуть не взвыла.
Она клянется? А Силой не заплатит? Нет Силы? А как же она тогда?… Ах, спутница обещала за все платить? Ах, вот люди, у которых днем комнаты снимали? Они подтвердят?
Ладно, пусть девушка не плачет, пусть забирает свои вещи.
Нет, куда пошла, не сказала.
И ничего не передавала.
Ничего он не знает, почему бы девушке не забрать свой мешок и не пойти искать свою спутницу в другое место?
Вот здесь Тиселе села, как стояла, на пол и разрыдалась.
Все было ясно… или почти все. Прелжа ее бросила. Заманила и бросила — непонятно почему и зачем, но бросила. И теперь Тиселе здесь пропадет. Очень скоро пропадет, ведь она — нежить среди людей, поголовно владеющих магией. Ей не на что поесть, и спать придется на улице. Под забором. Как нищенке.
Она и есть нищенка.
Хуже, чем никто.
Никто с отрицательным знаком.
А потом жрецы поймут, что у них пропадает Сила.
И будут ее искать.
И найдут.
И убьют, наверное, что с ней еще делать?
Она погибла.
Полностью, безвозвратно погибла.
Над головой раздавались чьи-то голоса, перед лицом показалась чья-то рука со стаканом воды.
Тиселе, не поднимая глаз, приняла стакан и глотнула.
Постаралась отдышаться.
Как бы то ни было — нельзя показывать свою слабость.
Сейчас она встанет, улыбнется и уйдет.
И примет свою судьбу так, как ее учили Заклятые.
— Девушка, — неловко позвал толмач. — Не плачьте. Переночуйте у нас, поешьте, а там и поищете свою… ведьму Прелша.
— Колдунью Прелжу, — машинально поправила Тиселе и подняла все-таки взгляд. — Спасибо. Но мне нечего вам за это дать.
Одна из столпившихся вокруг женщин что-то сказала ей, указывая то на голову девушки, то на свою, а потом махнула в сторону комнаты, которую Прелжа днем сняла для Тиселе. Спохватившись, женщина рассмеялась и обратилась к толмачу.
— Вы можете отдать венок, который оставили в комнате, — перевел толмач. — За это — переночуйте, мы накормим вас ужином и завтраком.
— Венок? Ведьмин цвет? Но… — Тиселе было жаль расставаться с волшебной короной, но голод страшнее. Силой ее продолжали подпитывать коллегианты через амулеты, да и в городе она наелась, а вот еды купить будет не на что… — Ладно, я согласна.
Глава 8
Когда утром девушка вышла из гостиницы, она была сыта и прихватила немало еды в дорогу.
Какую дорогу?
Куда ей теперь идти, где искать Прелжу?
Да и стоит ли искать?
Зачем колдунья так с ней поступила?
Разве что…
Тиселе приходило в голову только одно объяснение странного поступка женщины — торговля амулетами мешала незаконным колдунам, вот от нее и поспешили избавиться.
Но почему так сложно?
Почему было не убить, увезя подальше от людных мест?
И куда теперь идти?
Нет, этот вопрос Тиселе уже себе задавала… А ответ взять негде…
Бывшая ведьма горько усмехнулась. Когда Вийник появился в Коллегии, ей уже казалось, что жизнь рассыпалась на мелкие осколки. Она преувеличивала. Страшно преувеличивала.
Жизнь разбилась сейчас.
Разбилась?
Разве найдутся слова, которые опишут ее состояние?
Тогда, в Варусе было легче. Ей хотелось есть, а терять было нечего.
Теперь бывшей ведьме приходилось предвкушать ночь, когда спать останется только на земле. Завтрашний день… или, может, послезавтрашний, когда закончится еда. А потом станет холодно…
Нет, до осени она не доживет, можно не бояться. От голода умирают быстрее.
Странно.
Раньше она не боялась воровать.
Но то раньше…
Когда она была голодным зверенышем.
А теперь…
Сможет ли она забыть уважение магов Карвийна, коллегиантов, Залемрана? Сможет ли предать их… веру в нее? Пусть они никогда не узнают… вообще никогда не узнают, что она сгинет на чужбине, далеко от них.
— Эй!
Тиселе не оглянулась. Это зовут кого-то другого… счастливец… или счастливица, кому-то нужен или нужна, кто-то ее — или его знает…