Чтение онлайн

— Эм... — Деклан сказал мне просто отвечать на вопросы как Элизабет, но я не могу этого сделать. Я промокаю рот салфеткой, оттягивая время, но оно все равно движется вперед. — Я немного... — Я вспоминаю, как я познакомился с Беннеттом, и продолжаю:

— Я работала в сфере общественного питания в течение короткого периода.

Я не уверена, замечает ли она мои колебания, но она продолжает, говоря:

— Это так забавно. Я работала в этой сфере после университета. Я была барменом в компании общественного питания в Эдинбурге.

— Действительно?

— Мои родители не такие, как большинство. Они оплатили мне учебу, но как только я закончила учебу, они закрыли кредитные карты, и я была предоставлена сама себе. Мне потребовалось некоторое время, чтобы найти работу, так что в это же время я работала барменом, — объясняет она.

— Ты ходила в школу с Декланом?

— Нет. Деклан был безупречным учеником. Я — не так уж сильно. Я училась в Университете Данди.

— Где это?

— К северу от Сент-Эндрюса, где Деклан ходил в школу. На самом деле, меньше часа езды, — говорит она мне. — А как насчет тебя? Где ты училась в университете?

— Куда я пошла? — Я никак не могу сказать ей правду, поэтому прикрываю свою задницу и лгу. — Штат Канзас. — Это университет, в котором, как я сказала Деклану, училась Нина, но я сразу же пинаю себя за ложь, когда Деклан ясно дал понять, что я не должна этого делать, и когда я продолжаю, я запинаюсь на своих словах, зная, что мне нужно исправить ложь. — Ну, я имею в виду... — Черт!

— Все в порядке?

Она видит меня насквозь. Когда она встает, я задаюсь вопросом, знает ли она каким—то образом, что я фальшивка. Она подходит и садится рядом со мной.

— Позволь мне извиниться, — начинает она, и я не отвечаю. Я просто позволила ей продолжать. — Я не хотела совать нос не в свое дело. Я вижу, что поставила тебя в неловкое положение.

— Нет, — говорю я, пытаясь прикрыться. — Я просто немного закрытая.

— Я могу это понять. Просто, ну, после смерти Лилиан — Деклан сильно изменился. Он изолировал себя почти от всей семьи. Тем не менее, нам двоим удалось сблизиться, и мы остались такими, — рассказывает она. — Я очень люблю его, и когда я разговаривала с ним после нашего ужина прошлой ночью, он сказал мне, что ты была продолжением его. Так что я не могу не любить тебя тоже из—за этого.

Ее слова искренни и застают меня врасплох. Я не вижу никаких других мотивов с ее стороны, кроме искреннего желания узнать меня получше. Деклан был прав, когда сказал мне, что она хороший человек, потому что именно такое впечатление она производит на меня прямо сейчас.

— Я никогда не ходила в колледж, — признаюсь я ей, желая стереть ложь. — Мне жаль, что я солгала. Наверное, мне просто было стыдно. — Обнародование моей правды — это не то, к чему я привыкла. Я лгунья, манипулятор, самозванка. Или я ими была. Но я всегда от чего—то убегала, сбежала в четырнадцать лет. Всегда, так или иначе уклонялась от закона. Но сегодня, прямо сейчас, я собираюсь сделать шаг вперед в роли Элизабет. Если Давина верит, как Деклан, что я его продолжение, она не будет осуждать.

— Я была приемным ребенком, так что колледж никогда не был для меня вариантом.

Она улыбается и кладет свою руку поверх моей в жесте, который одновременно успокаивает и чужд.

— Спасибо, что доверила мне это.

Я киваю, и после того, как она слегка сжимает мою руку, она возвращается на свое место напротив меня. Она делает глоток шампанского, улыбается, а затем добавляет в шутку:

— Мы должны заказать еще шампанского... Угощение Деклана.

Она подмигивает, вытаскивает одну из его кредитных карточек и смеется.

— Он сунул ее мне, когда я забирала тебя, на случай, если ты откажешься использовать другую карту, которую он тебе дал.

Я качаю головой.

— Этот негодяй!

— Что ж, этот негодяй собирается оплатить наш счет.

Разговор стал менее напряженным теперь, когда с моих плеч свалился груз беспокойства и секретности. Она спрашивает о нашей поездке обратно в Штаты, и я рассказываю ей все о Чикаго. Я ни в коем случае не собираюсь рассказывать ей всю историю своей жизни, но сейчас я наслаждаюсь легкой беседой с кем—то, кроме Деклана или Лаклана. Эти двое так много знают о моей тьме, но с Давиной я чувствую себя немного... новой и даже немного нормально.

Элизабет

Я запихиваю список пассажиров вместе со своим блокнотом и списком контактов в конверт из плотной бумаги и застегиваю его на молнию в своем чемодане. Прошлая ночь была еще одной долгой ночью просмотра писем. Я знаю, Деклан думает, что это чушь, и, возможно, так оно и есть, но я отказываюсь сидеть, сложа руки и ждать. Я всегда найду способ продолжать двигаться, потому что я должна, потому что мне нужно найти его.

— Ты знаешь, где твоя спортивная сумка? Мне это нужно для моей тренировочной одежды и кроссовок, — спрашивает Деклан.

— Она на верхней полке с моей стороны гардероба.

Я сажусь на кровать и жду, пока он закончит собирать вещи. Он выходит из гардероба с сумкой, и я восхищаюсь им в его облегающей рубашке на пуговицах, красиво заправленной в темно—синие брюки. Всегда такой лощеный и утонченный, даже когда он одет в джинсы и хлопчатобумажную рубашку.

— Ты хочешь вытереть слюни со своего подбородка и помочь мне? — он хихикает, когда смотрит на меня и видит, что я таращусь.

— Ты так самонадеян, — парирую я, когда спрыгиваю с кровати, чтобы взять его ботинки.

Когда я возвращаюсь и ставлю туфли на кровать рядом с сумкой, я наблюдаю, как он достает рамку для фотографии. Он держит ее обеими руками, и я помню, что это была его фотография, которую я нашла в спальне Айлы в «Водяной лилии».

— Я забыл, что она здесь, — говорит он.

— Ты видел это раньше?

— Когда ты пропала, я просмотрел все твои вещи и наткнулся на это, — говорит он мне. Его глаза остаются на фотографии, на которой он запечатлен маленьким мальчиком, а затем он смотрит на меня, спрашивая: