Чтение онлайн

– Погоди минуту. Я точно уже видела это. В книге или, может быть, на занятиях по искусству, которые посещала в Калифорнийском государственном университете. Но, по-моему, я никогда не слышала о Ван Акене. Это он рисовал?

Маккалеб кивнул.

– «Сад наслаждений». Рисовал Ван Акен, но ты никогда не слышала о нем, потому что он известен не под настоящим именем. Он использовал латинский вариант имени Джером, а в качестве фамилии взял название родного города Хертогенбоса. Он известен как Иеронимус Босх.

Уинстон долго смотрела на него, пока все детали вставали на места: репродукции, которые ей показал Маккалеб, имена на распечатке, информация по делу Эдварда Ганна.

– Босх, – почти выдохнула она. – А Иеронимус?..

Она не договорила. Маккалеб кивнул:

– Да, это полное имя Гарри.

Теперь оба расхаживали по салону, опустив головы, но стараясь не сталкиваться. Наверное, стороннему наблюдателю это показалось бы забавным.

– Это уж чересчур, Маккалеб. Ты хоть понимаешь, что говоришь?

– Я хорошо понимаю, что говорю. И не думай, что я не размышлял об этом долго и серьезно, прежде чем высказать вслух. Я считаю его своим другом, Джей. Было… ну, не знаю, когда-то я думал, что мы очень похожи. Но посмотри на эти материалы, посмотри на связи, параллели. Совпадает. Все совпадает.

Маккалеб остановился. Уинстон продолжала ходить.

– Он же коп! Коп, занимающийся расследованием убийств.

– Ты хочешь сказать, что такое невозможно только потому, что он коп? Это же Лос-Анджелес – современный «Сад наслаждений». С теми же соблазнами и демонами. Незачем даже выходить за пределы города, мало ли ты знаешь копов, преступивших черту: торговля наркотиками, ограбления банков, даже убийства.

– Да знаю. Знаю. Просто…

Она не договорила.

– Ты сама понимаешь, что совпадений достаточно, чтобы как минимум приглядеться. Мы…

Уинстон остановилась и посмотрела на него:

– Мы? Забудь об этом, Терри. Я просила тебя посмотреть материалы, а не искать зацепки. Теперь ты вне игры.

– Послушай, если бы я не нашел зацепки, у тебя бы ничего не было. Сова так и сидела бы на крыше другого дома этого самого Роршака.

– И большое тебе спасибо. Но ты штатский. Ты вне игры.

– Я не отступлю, Джей. Это я сунул Босха под микроскоп и теперь не отступлю.

Уинстон тяжело опустилась в кресло.

– Ладно, поговорим, если до этого дойдет. Я еще не убеждена.

– Хорошо. Я тоже.

– Ну, ты устроил замечательное представление, показывая мне картинки и выстраивая свою версию.

– Я говорю только, что Гарри Босх связан с делом. И тут два варианта. Либо он преступник, либо его подставили. Он очень долго был копом?

– Лет двадцать пять – тридцать. Список людей, его стараниями отправившихся в тюрьму, наверное, длиной в ярд. А тех, кто побывал там и вышел, возможно, половина списка. Черт, понадобится год, чтобы разыскать их всех.

Маккалеб кивнул.

– И не думай, что он этого не знает.

Уинстон бросила на него острый взгляд. Маккалеб, опустив голову, снова принялся ходить по салону. После долгого молчания он оглянулся и увидел, что она пристально смотрит на него.

– Что?

– Ты действительно видишь тут Босха, да? Ты знаешь что-то еще.

– Нет, не знаю. Я стараюсь не замыкаться. Надо проверить все возможные дороги.

– Ерунда. Ты едешь по одной-единственной дороге.

Маккалеб не ответил. Он чувствовал себя виноватым и без напоминаний Уинстон.

– Ладно, – сказала она. – Тогда почему бы тебе не рассказать мне все? И не беспокойся, я не буду в претензии к тебе, когда выяснится, что ты ошибся.

Маккалеб остановился и посмотрел на нее.

– Ну же, рассказывай.

Маккалеб покачал головой:

– Я еще не убежден на все сто. Но то, что у нас есть, выходит за рамки случайного стечения обстоятельств. Поэтому надо найти объяснение.

– Так дай мне объяснение, включающее Босха. Я тебя знаю. Ты уже думал об этом.

– Хорошо, но помни, на данном этапе это только теория.

– Помню. Давай.

– Во-первых, детектив Иеронимус Босх верит – нет, твердо знает, – что этот тип, Эдвард Ганн, совершил убийство. Далее. Далее Ганна находят задушенным и связанным, как фигура на картине художника Иеронимуса Босха. Добавь сюда одну пластмассовую сову и по крайней мере полдюжины других точек совпадения между двумя Босхами, не считая имени. Такие вот дела.

– Какие «такие»? Совпадения не означают, что убил Босх. Ты сам сказал: кто-то мог устроить, чтобы мы нашли все это и свалили на Босха.

– Не знаю, в чем тут дело. Наверное, интуиция. Есть в Босхе что-то… что-то эдакое. – Ему вспомнились слова Фосскюхлера о картинах. – Тьма чернее ночи.

– То есть?

Маккалеб отмахнулся от вопроса. Он взял со стола фрагмент с совой в объятиях человека и поднес репродукцию к лицу Уинстон.

– Посмотри на эту тьму. В глазах. В Гарри есть что-то такое же.

– Какая жуть, Терри! Ты что говоришь – что в прошлой жизни Гарри Босх был картиной? Господи, сам послушай, что ты несешь!

Маккалеб положил лист и отошел от нее, качая головой.

– Я не знаю, как сказать. Просто есть тут что-то. Совпадает не только имя. – Он сделал жест, словно отмахиваясь от мысли.

– Хорошо, поехали дальше, – сказала Уинстон. – Почему сейчас, Терри? Если это Босх, то почему сейчас? И почему Ганн? Он ушел от Гарри шесть лет назад.

– Интересно. Ты сказала «ушел от Гарри». Не от правосудия.

– Я ничего такого не имела в виду. Тебе просто нравится толковать…