Чтение онлайн

Потом он перестал тревожиться из-за таких мелочей, как шанс умереть от жажды в ближайшие дни. Слева, со стороны заката, послышался грохот рвущихся среди камней ядер. Леудаст привычно вжался в землю. По пятам канонады неслись радостные клики на незнакомом языке и отчаянное, внятное: «Зувейзины! Зувейзины на фланге!»

– Верблюды! – Сержант Магнульф сделал из этого слова ругательство столь же гнусное, как Леудаст незадолго до этого из «эффективности». – Ублюдки опять обошли нашу кавалерию с тыла! – Он выплюнул еще несколько проклятий более привычного рода, потом взял себя в руки. – Ну ладно. – Сержант глянул на запад, оценивая, как близко удалось подобраться наступающим. – Отходим! – заорал он. – Отходим, разворачиваем строй, выходим из-под продольного огня! Любой ценой надо удержать родник!

Он тоже вспомнил о воде, хотя и по-иному, чем Леудаст. В этом выгоревшем краю не думать о воде было невозможно. Зувейзины, можно было не сомневаться, тоже о ней помнили и нацелились именно на родник. По крайней мере, Магнульф думал– а это больше, чем можно было сказать об ункерлантских офицерах.

Леудаст торопливо переполз к большому камню, прикрывавшему от атаки с запада. Как бывает, когда отряд обходят с фланга, некоторые солдаты запаниковали, бросившись в тыл. Как случается всегда, они заплатили за несдержанность: зувейзинские лучи скосили их.

Торжествующе завывая, чернокожие устремились вперед. Леудаст прожег чернокожего, который неосторожно высунулся из-за камней. Рухнули еще несколько зувейзин – иные вопили от боли, другие были мертвы. Обнаружив, что еще немало ункерлантцев продолжает сопротивление, противник тоже начал продвигаться перебежками от валуна к валуну.

Вокруг Леудаста продолжали рваться снаряды, осыпая солдата песком и щебнем. Должно быть, зувейзины привезли на вьючных верблюдах разборные катапульты. Леудасту хотелось врыться в землю, залезть в нору и прикрыться крышкой. Но рыть было нечем. А если он так и будет корчиться в страхе под камнем, зувейзины смогут просто подойти и прожечь его насквозь.

Понять это было несложно. А вот заставить себя подняться на колено и открыть огонь – куда трудней. Но Леудаст справился. Ему показалось, что он ранил еще одного зувейзина, но удержать позицию все равно не удавалось – чернокожие продолжали наступать. Леудаст перебежал к следующей скале, потом к следующей.

– Мы должны удержать источник! – заорал офицер, только теперь сообразив то, что Магнульф понял сразу. – Если мы его потеряем, с ним мы теряем контроль над всей пустыней!

Он начал снимать людей с передовой, перебрасывая их на рвущийся под атакой фланг.

Но этого было недостаточно. Даже Леудаст понимал, что этого будет недостаточно. Зувейзины – тем более. Они знали, чем кончится для ункерлантцев потеря источника. Чернокожие действовали хитрей, чем дёнки, хитрей, чем даже фортвежцы. Когда они наносили удар – он был нацелен в самое сердце и силен.

Леудаст прикинул, хватил ли ему воды, чтобы доползти до ближайшего чистого источника. Тот находился далеко на юге – ужасающе далеко, когда бежишь, а торжествующий враг наступает тебе на пятки. Может, удастся долить флягу прежде, чем чернокожие оттеснят их от колодца?

Снова с неба обрушились ядра – но теперь уже на зувейзин. При виде драконов разлетелись стервятники. Один из ящеров заложил вираж, и Леудаст увидал, что спина его выкрашена сланцево-серым: ункерлантский цвет. Теперь пришла его очередь кричать «Ура!», а зувейзин – вопить в смятении. Ункерлантские ядрометы, стоящие далеко за передовой, добавили свои подарки к тем, что сыпали на врага драконы.

За соседним валуном укрылся немолодой мужчина в темно-сером мундире.

– Как дела, рядовой? – спросил он по-офицерски резко.

– Не так скверно, сударь, уже не так, – ответил Леудаст и покосился на новичка. Мундир его ничем не отличался от солдатского, но в петлицах сияла единственная большая звезда. Глаза Леудаста вылезли на лоб. Только один человек во всем Ункерланте имел право носить подобные знаки различия. – Не так скверно, господин маршал, – поправился он, недоумевая, что делает на передовой такой человек, как Ратарь.

– Пока сам не посмотрю, не узнаю, что тут творится, – ответил маршал на незаданный вопрос.

– Т-так точно, сударь, – отозвался Леудаст.

Маршал явился не для того, чтобы наблюдать безучастно. Он пришел сражаться, и жезл его ничем не отличался от солдатских. Вскинувшись, Ратарь пальнул в наступающих зувейзин поверх валуна и счастливо хмыкнул – должно быть, попал. Конечно, он сражался еще в Шестилетнюю войну, а потом в Войну близнецов; получалось, что маршал воюет дольше, чем Леудаст живет на свете.

Оглянувшись, солдат увидал, что Ратарь приволок с собой кристалломанта. Приказы сыпались из маршала непрерывным потоком, и чародей передавал их своим коллегам в тылу. Воля маршала бросала в бой солдат, ядрометы, драконов. Любой, кто позволял себе ослушаться его команд или промедлить с их выполнением, быстро жалел об этом.

Впервые с того часа, как нога его ступила в пустыни Зувейзы, Леудаст начал надеяться на лучшее. До сих пор военная кампания велась ункерлантцами ни шатко ни валко. Слушая четкие команды Ратаря, солдат решил про себя, что с этим теперь покончено.

День в Громхеорте был праздничный – день рождения эрла Брорды. Теперь в замке Брорды восседал альгарвейский комендант, но отменить праздник он не рискнул. А может, не хотел восстановить против себя фортвежцев, которыми правил, хотя Эалстану трудно было представить себе альгарвейца, который даст хоть грош за доброе мнение жителей Громхеорта. Скорей всего, оккупанты просто поленились менять положение дел, которое нашли при вступлении в город.

Как бы там ни было, Эалстан только порадовался, что в школу можно не ходить. Альгарвейские неправильные глаголы успели ему осточертеть еще сильней старокаунианских. Кроме того, с первыми осенними дождями из земли полезли грибы.

Фортвежцы обожали грибы – неудивительно, учитывая, какое количество вкуснейших разновидностей росло в их краях. Они ели грибы сырые, грибы сушеные, грибы маринованные, ели их в салатах и с оливками, ели по любому поводу и без оного.

На рынке уже было полно грибов, но Эалстан, как почти любой фортвежец, был убежден, что собранные им лично окажутся вкусней покупных. Как почти любой фортвежец, он твердо знал разницу между съедобными грибами и ядовитыми: отец, как и школьные учителя, придерживался убеждения, что хорошо надранное седалище улучшает кровоснабжение мозга. Так что, вооружившись полотняным мешком, Эалстан вместе с кузеном Сидроком отправился в лес попытать счастья.