Чтение онлайн

— Прошу прощения, — пробормотала она.

— Забудем это. — В очередной раз указав маркизе ее место, полковник превратился в любезного кавалера и предложил своей даме руку. Краста оперлась на нее, и они в полном согласии направились к коляске.

Возница что-то сказал по-альгарвейски, но с каким чудовищным акцентом! Будь это ее кучер, она тут же избила бы его или уволила! Но Лурканио только рассмеялся, отчего Краста разозлилась еще больше. Полковник уже разобрался в ее характере и нарочно ее поддразнивал при каждом удобном случае, чтобы она не забывала, что Валмиера больше не королевство, а оккупационная зона, а она, маркиза Краста, не более чем игрушка победителя.

Когда коляска тронулась, Краста спросила:

— Удалось ли вам узнать что-нибудь о судьбе моего брата?

— Боюсь, что нет. — В голосе Лурканио звучало искреннее сожаление. — Ни капитана, ни маркиза Скарню в списках убитых нет. Также нет его и в списках пленных. Но и среди бунтовщиков, которые продолжают мутить воду после капитуляции короля Ганибу, его тоже нет. Скорее всего — ради вас, моя милая, я готов в это поверить — в списки пленных вкралась ошибка. Такое бывает.

— А если нет?

Полковник не ответил. Вглядевшись в его длинное угрюмое лицо, Краста вдруг заметила на нем выражение жалости.

— Вы думаете, что он мертв! — вырвалось у нее.

— Милостивая государыня, когда война подходит к концу, события обычно развиваются стремительно. Отступающих даже не берут в плен. Их уничтожают, чтобы о них не приходилось думать. Оставшиеся у нас в тылу ваши валмиерцы заботят нас гораздо больше.

— Да, могло быть и так, — медленно ответила Краста, хотя в душе ей очень не хотелось в это верить. Но с другой стороны, она уже больше года ничего не слышала о брате, и потому пора бы уже было признать, что и такое могло случиться. Думать об этом было невыносимо, и ее мысли приняли совсем другое направление. — В последнее время мне показалось, что на улицах Приекуле стало меньше альгарвейских солдат.

— А вы внимательны, дорогая. Часть из них направилась на западный фронт, чтобы помочь окончательно сломить конунга Свеммеля.

— Ужасно противный тип, — надула губки Краста. — Он заслужил все, что случилось с ним и с его королевством.

По ее мнению, цивилизация заканчивалась там, где проходила граница Альгарве, хотя еще недавно она говорила то же самое о границах Валмиеры.

И вдруг из темноты вылетело явно предназначенное именно ей:

— Альгарвейская шлюха!

И вслед за этим топот убегающих ног. Тот, кто это крикнул, явно не собирался насладиться произведенным эффектом. В данной ситуации это был самый умный выход. Поймай его Краста, уж кто-кто, а она миндальничать бы не стала!

Полковник Лурканио успокаивающе похлопал ее по бедру:

— Не обращайте внимания. Просто очередной идиот. Разве я вам плачу, дорогая?

— Конечно, нет, — помотала головой Краста. Да только посмей полковник предложить ей деньги, она исцарапала бы его в кровь везде, где смогла бы дотянуться. Он никогда не опускался до подобного. Он просто заставлял умирать ее от страха при одной мысли, что с ней будет, если она однажды скажет «нет». Но думать об этом было слишком страшно. Настолько страшно, что она заставляла себя об этом не думать. И все время твердила себе мысленно, что не боится его ни капельки.

— Ну вот мы и приехали, — раздался вскоре голос Лурканио, и коляска остановилась. — Впечатляющее здание. Королевский дворец в Трапани будет побольше, но, на мой взгляд, выглядит не так величественно. Да, в таком дворце легко себе вообразить, что ты достоин править всем миром. — Его иронический смех сменился откровенно издевательским. — Да, представить себе это легко, да только далеко не всегда все, что навоображают себе всякие там, воплощается в жизнь.

Полковник выпрыгнул из коляски и, подхватив Красту за талию, помог ей выйти.

— Ну как, пойдем поклонимся вашему королю, который так и не сумел осуществить свою мечту: править миром из этого дворца? — снова расхохотался он.

— Я была здесь в ту ночь, когда король Ганибу объявил войну Альгарве, — заметила она.

— Тогда он еще считал, что управляет миром, — продолжал издеваться Лурканио. — Уж лучше бы он сидел да молчал в тряпочку. Тогда хоть частичка мира ему бы досталась. А теперь он обязан отчитываться перед альгарвейцами за каждый бокал вина и отпрашиваться у них в туалет.

— Если бы альгарвейцы не захватили герцогство Бари, ему не пришлось бы объявлять им войну, — возразила Краста. — И тогда все осталось бы, как и было.

Лурканио закрыл ей рот поцелуем.

— Лучше бы ты была немой. Ты слишком красива, чтобы быть такой дурой. Запомни: мы не захватили Бари, — он загнул один палец, — мы лишь вернули то, что нам и так принадлежало. Мужчины приветствовали нас с распростертыми объятиями, а женщины — с раздвинутыми ногами. Я-то знаю. Я был там. Второе, — он загнул еще один палец, — Валмиере не было никакого дела до Бари, отторгнутого у Альгарве после Шестилетней войны. Это было разборкой между колдунами: кто чего сможет, а кто оказался слабаком. И третье, — еще один палец, — все в мире меняется. — На мгновение Красте показалось, что на нее смотрит не полковник Лурканио, а один из его предков-варваров, и по спине у нее побежали мурашки. — Так что если ты не пойдешь с нами, то мы очень скоро придем за тобой.

Краста отвернулась и уставилась на Колонну каунианских побед, колторая все еще стояла в центре старинного парка — высокая, гордая и такая светлая в лучах луны. За всю Шестилетнюю войну ее не задело и осколком. Но даже теперь от нее веяло седой стариной, словно одержанные в незапамятные времена победы для нее лишь вчерашний день.

— Ладно, — прервал мысли маркизы Лурканио, — извольте пройти, воздадим почтение вашему иллюзорному монарху.

На сей раз в его голосе не было иронии; все его мысли в мгновение ока спрятались под дежурным светским тоном опытного придворного.

Во дворце слуги короля Ганибу кланялись полковнику как графу, а то и герцогу чистой валмиерской крови. И Красту тоже чествовали как герцогиню, а не как маркизу. Это продолжалось так долго, что ее настроение волей-неволей стало улучшаться.

Когда они вступили в Гранд-залу (ту самую, где король Ганибу объявил свою безнадежную войну), стоявший у дверей солдат в альгарвейской форме сверился со списком и, лишь найдя там имена прибывших, разрешил им пройти.

— В чем дело? — вспылила Краста.