Чтение онлайн

– Каким образом он туда попал?! Кто его убил?! – изумленно вопрошал Иван. Но Фрося только разводила руками.

– А где сейчас отец Владимир?

– Не знаю, милый, ох, не знаю! Вначале его на руках носили, а куда потом дели, не ведаю.

– Как это так, не ведаете?! Может, он дома?

– Нет, милый. Дома его нема. А все почему! Матушка-то изволили отлучиться. К родственникам своим, в Торжок отправились. Вот батюшка наш и зачудил.

Но в чем заключались чудачества отца Владимира, Иван так и не понял. Отпустив Фросю, он решил отправиться в дом Картошкиных, поскольку все указывало, что чудеса берут начало именно оттуда. Не успел Иван прошагать и пятидесяти метров, как чуть не наступил на возлежавшего на траве у забора совершенно голого человека. Сей странный гражданин лежал на боку, лицом к забору, и личность его установить было невозможно. Однако на теле голого имелись характерные приметы. Кожа во многих местах имела вид только что затянувшегося ожога.

«Мертвец! – ужаснулся Иван. – Ничего себе! Трупы уже на улицах валяются».

Превозмогая отвращение, Иван взялся за тело и перевернул его на спину. К его изумлению, «мертвецом» оказался отец Владимир. Вид его вызывал ужас. И лицо, и все остальное тело были покрыты поджившими ожогами, отчего отец Владимир напоминал престарелого ягуара. Вместо роскошных волос в лучах солнца сверкала лысина того неестественного розового оттенка, какой характерен для зада павиана. Глаза поверженного священника были закрыты, но Иван почувствовал – тот жив. Он осторожно потряс отца Владимира за плечо. И тут веки открылись, и на Ивана уставились блестящие глаза.

– Что с вами, батюшка? – изумленно спросил Казанджий.

Губы отца Владимира пошевелились, и он издал нечленораздельные звуки.

– Не понял.

– Погубили, – довольно внятно пробормотал низвергнутый поп.

– Кто?

– Нечистая сила.

– А поконкретнее нельзя?

– Не место тут… Помогите ради Христа!

– Я с радостью… Но почему вы здесь лежите?

– Стыдно в таком виде домой идти. Ведь меня многие знают. Сейчас день, а я наг. Вот и хоронюсь. Пьяным прикидываюсь. Не могли бы вы сходить ко мне домой и принести любую одежду? Правда, жена в отъезде, но должна быть Фрося… Только саму Фросю сюда не надо…

– Сию минуту сбегаю, – охотно согласился Иван.

Фрося действительно оказалась на месте. Вновь увидев перед собой Ивана, она удивленно заморгала.

– Хозяин твой нашелся, – сообщил Казанджий.

– Где он, батюшка? – всплеснула руками старуха.

– Сейчас приведу. Только одежду какую-нибудь выдай, а то он… – Иван не договорил, решив, что и так сказал достаточно.

– Какую одежу? Рясу? – недоуменно спросила Фрося.

– Нет, не рясу. Что-нибудь попроще. Рубашку там, штаны… Обувь… И трусы…

– Он что же, голый?

– Да как сказать… Вроде того.

Челюсть Фроси отвисла. Она принялась охать и креститься.

– Давайте поживей, – поторопил ее Иван.

Наконец прислуга собрала требуемое и с оханьями вручила Ивану пакет. Тот почти бегом отправился в обратный путь.

Отец Владимир располагался все там же. Иван еще издали увидел сверкающие под солнцем внушительные телеса. Казалось, в Верхнеоральске объявились нудисты, во всяком случае, первый их представитель, не смущаясь окружающих, принимал солнечные ванны. Однако «нудист», увидев пакет с одеждой, вскочил, почти вырвал его из рук Ивана и принялся поспешно одеваться.

– Я, знаете ли, свободных нравов, – натягивая трусы, рассуждал он. – Нудизм не осуждаю, даже приветствую, но вот паства, боюсь, не поймет, узрев меня нагим.

– Сколько же вы тут пролежали? – спросил Иван.

– Да порядочно. Часа, может, два…

– И что же, никто из проходящих на вас внимания не обратил?

– Выходит, не обратил. Я вначале вроде как спал. Вернее, не спал, а словно находился в трансе.

– Но что произошло?

Отец Владимир, в эту минуту зашнуровывавший светлые летние туфли, на секунду замер и задумался.

– Каюсь, я собирался поджечь дом Картошкиных, – неуверенно сообщил он.

– Поджечь?!

– Именно. Хотел таким образом разом решить все вопросы. Радикальный способ, конечно, но уж больно достал меня этот доморощенный чудотворец.

– И что же дальше было?

– Прокрался к ним во двор ночной порой. Облил дом бензином, зажег спичку… А потом бутыль вырвалась из рук, да меня же и окатила. И спичка упала на штанину…

– Как это могло случиться?

– Вот уж не знаю. Чародейство, должно… Словом, я загорелся.

– А дом?

– Тоже загорелся. А… Еще этот появился… Отец Патрикей.

– Он-то тут при чем?

– Да черт его знает! Хотел не дать мне исполнить задуманное.

– Он что же, знал о ваших планах?

– Вроде того. – Отец Владимир зашнуровал второй башмак и выпрямился. – Кажется, все в порядке. – Он провел ладонью по голове. – Вот ведь гады какие… Волосы тоже сгорели…

– Погодите, батюшка. Я никак не могу понять… Если вы сильно обгорели, то почему на вас нет ожогов?

– А это что?! – священник ткнул пальцем в розовую лысину.

– Новая кожа, – не сдавался Иван. – Хотя и свежая, но без ран и волдырей.

– Там эта старуха со мной, кажется, что-то делала.

– И только? Вы, видимо, порядком обгорели, но выглядите, несмотря на эти пятна, совершенно здоровым. Ведь так?

– Вроде. А возможно, я и не особенно обгорел. Патрикейка-то, помню, тушить меня бросился.

Иван пожал плечами:

– Волосы сгорели полностью, а на голове ни одной язвы.

– Ну, не знаю… На все воля Божья.

– М-да. Весьма странные дела у вас в Верхнеоральске творятся. А народ почему веселится?

– Да не знаю я ничего! Чувствую только: этот придурковатый парень – Антихрист. И чем дальше, тем больше данное ощущение крепнет. Свершилось! Антихрист посетил наш мир и внес в него сумятицу и прелесть.

– Какую прелесть?

– Народ прельщает. Видите же, люди не работают, по улицам без дела бродят, танцуют, поют, а ведь сегодня не праздник. В церковь ходить перестали… Вот вам еще одна прелесть. Словом, грядет полнейший беспредел. Но я умываю руки. Хватит! Наборолся! Как еще жив остался. Пускай с ним Патрикейка сражается.