Чтение онлайн

Я потянулся к Копью и почувствовал, как оно оживает в моей призрачной руке. Уходите.

Три омерзительные звериные маски слегка склонились к поверхности дороги. Хотелось верить, что это маски. Младенцам, родившимся с такими рожами, не следовало позволять выползать из колыбели.

Сложив руки перед собой, пришельцы начали отступать, не передвигая ногами.

Затем они исчезли, словно бы мигом превратившись в точки на горизонте.

Я обошел периметр круга. Тени начали возвращаться. Запомнившаяся мне Тень, прижимаясь к барьеру, подражала моим движениям. Я уловил исходившее оттуда ощущение сильного голода и удивился, приметив, что из круга выходят не две, а четыре дороги, в соответствии с четырьмя сторонами света. Но почему дороги, ведущие на восток и запад, не были видны в дневное время?

Рев оборотня проник в мир духов. Волы и козлы переполошились. Караульные, взвинченные до предела лицезрением пытавших прорваться в круг Теней, принялись орать на животных, а некоторые решили устроить взбучку пантере.

— Это еще что за хрень? — крикнул какой-то парень, указывая на Знамя.

В лунном сумраке трудно было разглядеть что-либо определенное. Я переместился в ту сторону. На поперечине Знамени примостилась сонная с виду белая ворона. Это тут же породило у меня множество вопросов.

Уж не я ли это, наблюдающий за нынешними событиями из времени, которому еще только предстоит наступить? Является ли эта птица творением Кины? Или Душелова? Как она попала сюда ночью, из мира за пределами Врат Теней? Я видел, как огромные Тени кружились над… Нет, глядя сейчас на луну, я не видел ничего подобного. Да и этой несвоевременно появившейся луны тоже не было. На самом деле я видел ноготь, подрезавший луну, только-только начавшую подниматься. Вопросы и вопросы.

Пантера взревела вновь, на сей раз от боли. Ребята всыпали ей, чтобы не пугала животных.

Я пролетел мимо Костоправа и Госпожи, как всегда устроивших себе постели рядом. Старик храпел. У нее сна не было ни в одном глазу. Каким-то образом она ощутила мое появление и даже попыталась проследить за мной взглядом, но прекратила попытки, когда я отлетел на несколько ярдов.

Я протиснулся между клетками. Длиннотень тоже не спал. Он всхлипывал и дрожал от страха. Ничто в этом жалком существе не напоминало безумного, но могучего и внушавшего ужас кудесника. Ревун тоже бодрствовал. Только сейчас я сообразил, что в последнее время от него нет никакого шуму. И тут, на моих глазах, он попытался издать свирепое завывание, но у него ничего не вышло. Что же Госпожа с ним сделала?

Больше всего мне хотелось приглядеться к Душелову. Она по-прежнему оставалась связанной, с кляпом, забитым в самое горло, но при всем этом казалась безумно веселой, какой бывала в лучшие моменты своей жизни. Меня она ощутила так же легко, как и ее сестра, и тоже принялась искать глазами. Глазами смеющимися и исполненными тайного знания. У меня появилось ощущение, что она, стоит ей только пожелать, способна выскользнуть из своей плоти и пуститься за мной в погоню.

Но нет, на самом деле она просто хотела, чтобы я так думал, даже в нынешнем своем положении стараясь запугать меня и сбить с толку. Но меня беспокоило не столько это, сколько ее уверенность. Она вовсе не боялась и, кажется, даже ничуть не тревожилась. Об этом стоило сообщить Капитану и Лейтенанту.

Я заскользил вдоль незримого рубежа, размышляя, слетать ли мне к Сари или заняться каким-либо другим из множества дел, поджидавших меня в мире духов. Хотя, по правде сказать, больше всего я хотел забыться настоящим сном.

Знакомая Тень вновь ударилась о барьер. Она несомненно чего-то хотела, не знаю только — поговорить со мной или меня сожрать.

Я пролетел мимо настороженного бюень бао, стоящего в боевой стойке с мечом наголо. Жители болот нервничали даже больше, чем немногие примкнувшие к ним таглианцы, хотя последних и тяготил исконный страх перед Хатоваром.

Вообще бессонница оказалась широко распространенным явлением. Лозан и Махер тоже не спали, а о чем-то трепались. Прислушавшись, я убедился в том, что бунта они не затевали, но Лебедь, будучи Лебедем, рассказывал приятелям байки о привидениях. Хотелось бы мне знать об этом малом побольше. Он парень с характером.

Прабриндрах Драх тоже не спал. Он сидел рядом с ними, но держался обособленно и в разговоре не участвовал.

Я сместился поближе к вороне. Она уловила мое присутствие, тихонько каркнула, приоткрыла красноватый глаз и снова задремала. Но едва я решил испробовать барьер на прочность, она каркнула еще раз — гораздо громче.

Сам не зная как, я понял — она настаивала на том, чтоб я держался высоко над равниной.

Мне были доступны ее крылья, но я предпочел обойтись без них и снова облетел вокруг лагеря. Ни на одной из дорог не было больше никаких призраков. Восточный и западный тракты сделались почти незаметными, тогда как путь на север выделялся особенно четко, словно приглашал им воспользоваться. Неотступно следовавшая за мною Тень не могла добраться до меня и за пределами лагеря. Дороги тоже были защищены.

Я припустил на север, еще не зная, что именно собираюсь делать, хотя и подумывал о том, чтобы проведать Сари.

Но задолго до того, как я ухитрился рывком вернуться в свою плоть, мне удалось обнаружить нечто интригующее. Прямо перед Вратами Теней.

На следующее утро Костоправ был до неприличия весел и добродушен, да и подружка его улыбалась с заговорщическим видом. Должно быть, они урвали-таки несколько приятных минуток наедине.

— Чего такой мрачный? — спросил меня Костоправ.

— Не спал ни хрена.

— Нервишки шалят?

— Я блуждал с духом.

— Ага. И наверняка увидел что-то важное, иначе не имел бы сейчас такую кислую рожу.

Я рассказал обо всем, кроме белой вороны. И не преминул заострить внимание на слишком уж бодром и веселом настроении Ловца.

— Она что-то задумала.

— Это у нее в крови, — сказала Госпожа. — Она манипулировала людьми, когда еще и говорить толком не умела. Не беспокойся, предоставь ее мне.