То втык, то ВТЭК…

«Он занимал, — писал „Крокодил“ (когда ещё существовал такой всесоюзный весёлый журнал), — достойное место в советской сатире…»

Сам Игорь Иванович при жизни решительно избегал всяких нескромных, выспренных определений, протестовал против ореола исключительности пишущего человека. Невозможно представить себе, чтобы он встал в позу: «Я — поэт». Зато он был скор на самые ироничные отзывы о собственном творчестве и в ответ на похвалу мог сказать: «Версифицировать сегодня может каждый образованный человек…»

Да, более или менее складно рифмовать в стране всеобщей грамотности умеют многие, но почти три десятилетия бессменно стоять на посту ведущего уральского поэта–сатирика пока мог только один человек — Игорь Тарабукин.

Его стихи и сегодня с нами, в нашей памяти, во множестве цитирований. Нет слов, в его стихах встречаются реалии вчерашнего дня (ведь мы живём в своём времени). То бюрократ предстанет перед нами стопроцентно советским, мелькнёт предельно замшелый председатель колхоза, то редактор–перестраховщик, ныне вымерший, начнёт плести свои цензурные петли… Но вот, с другой стороны, предстают перед нами нетленными и даже ярко возрождёнными сто сорок три оракула–мыслителя из известного стихотворения «Оракулы». Во времена Игоря они вещали и крутились как флюгеры от имени и по поручению КПСС, а теперь как бы «от себя», от «демократии», разрешённой олигархической накипью, скупившей нефтяные вышки, телевизионный эфир и газеты. Каков заказ сегодняшних хозяев жизни?

Да, обнаруживается подчас некоторая прямолинейность. И это — увы! — тоже от того времени, от «отточенности» передовых статей газеты «Правда», которые нависали над страной скелетным указательным пальцем: только так думать, только так писать, только так жить. Тарабукин позволял себе отступления от этого единственного партийного «правильно». Само существование его как сатирика было вызовом тогдашнему строю. «У нас недостатки, а ему смешно…»

Пересказывать и комментировать стихотворения не будем. Неблагодарное занятие пересказывать поэзию. Читайте. Это запоминается. Пусть у вас в библиотеке будет книга уральского сатирика.