Шрифт:
Я стоял и с энтузиазмом наблюдал за очередной пылевой бурей красной планеты, которая по-марсианским меркам не была масштабной. Периодически пылевые бури на Марсе достигали планетарных масштабов. Чем дольше я наблюдал за мощными и грациозными вихрями бури, тем сильнее я погружался в свои мысли. Это напоминало гипноз, которому обычно я не поддавался. Впервые за долгое время я позволил себе погрузиться в думы, однако их резко прервал голос Мэлори. Обычно я слышу шаги другого человека задолго, как он войдёт в мой кабинет, но шаги Мэлори, всегда сопровождающиеся стуком её каблуков на этот раз не были мною услышаны. Это доказывало моё серьёзное погружение в собственное сознание. Услышав голос Мэлори, я резко повернулся к ней и расцепил скрещенные за спиною руки. Мэлори показалась мне напряжённой. Она поправила свои очки, обрамлённые широкой чёрной оправой, и наконец сказала:
– Альберт, мистер Азаръя желает видеть тебя.
Мэлори была одной из приближённых Мистера Азаръи, и несмотря на свою страсть к технологиям и принадлежность к научно-техническому сегменту она носила обычные очки, а не линзы бионической направленности с виртуальным дисплеем, которые были доведены до совершенства уже в условиях лабораторий, размещённых на красной планете. Этот факт всегда будоражил моё сознание, но на самом деле я знал, почему Мэлори не отказывается от своей привычки. Она была землянкой, как и я. И несмотря на умение сдерживать свои эмоции в одиночестве она часто вспоминала лазурные озёра и зелёные лесные массивы, которыми была покрыта Земля в отличие от Марса. Собственные очки были для Мэлори некой нитью воспоминаний.
Я ответил Мэлори кивком головы, и она ускользнула из моего кабинета также ловко, как и зашла в него, более не проронив ни слова. Мэлори была обладательницей густых длинных тёмно-русых волос, которые она предпочитала собирать таким образом, чтобы не один волосок не свисал над её лицом. Это отражало её любовь к порядку и собранность.
Я не очень любил посещать кабинет Мистера Азаръи, так как он находился по ту сторону производственных территорий нашего города, и путь в него состоял из многочисленных перемещений по туннелям, коридорам и мостам. Старик предпочёл расположить свой кабинет именно в северной части города в связи с тем, что она возвышалась над производственными территориями. На производствах работали рабочие люди, являвшиеся представителями рабочего сегмента и роботы. Старику нравилось чувствовать превосходство над рабочим классом в отличие от меня.
Одним из ключевых производственных направлений было производство скафандров для представителей научно-технического сегмента, к которым относились и я и Мэлори, и Мистер Азаръя. Большую часть научно-технического сегмента составляли планетологи, биотехнологи, робототехники, энергетики, генетики, наноинженеры, механики, химики, представители IT-направления (программисты, цифровые лингвисты и т.д.) и астробиологи, к которым относился и я.
Представители научно-технического сегмента работали в лабораториях и кабинетах, доступ в которые, помимо самих инженеров, учёных и научных сотрудников был лишь у лидеров сегментов – у лидера рабочего сегмента людей мистера Корни, у лидера роботов Бьюика и непосредственно у Мистера Азаръи. Мистера Азарью мы называли верховным колонизатором. Лидер сегмента роботов Бьюик также был роботом. Он умел трансформироваться в две разные формы, одна из которых была лишена сходства со строением человеческого тела, а вторая напротив представляла собой человекообразную форму. Порой Мистер Бьюик казался мне разумнее всех людей, но ему можно было говорить только то, что ему необходимо было знать. Мистер Бьюик был запрограммирован таким образом, чтобы вся излишняя информация и подозрительная по мнению робота информация была изложена верховному колонизатору. Несмотря на это я считал Мистера Бьюика своим другом. Если бы он был человеком, он был бы самым благородным из людей. Представитель сегмента роботов получил своё имя в честь американского производителя автомобилей «Buick», так как большинство любимых машин Мистера Азаръи в былые времена были произведены именно на заводах данной автомобилестроительной компании.
Политических институтов в нашем новом мире не существовало. Они прекратили своё существование с прекращением существования жизни на Земле. Ключевой валютой не были и деньги. Ключевой валютой была вода, добыча которой была важным процессом существования человечества на Марсе. Мы смогли приспособиться к добыче воды, транспортируя её в твёрдом состоянии из внешней среды и преобразовывая в жидкое. Преобразованием воды в жидкое состояние занимались роботы и работники научно-технического сегмента. Вода была основной валютой, посредством которой осуществлялось вознаграждение рабочих за труд.
Также представители рабочего сегмента людей получали вознаграждение едой и соляриями. Под соляриями понимались препараты и пища биохакинговой направленности. Посредством регулярного употребления соляриев человек становился наиболее энергичным и трудоспособным. В целом наш город напоминал большой муравейник. Рабочий сегмент был похож на касту рабочих особей, а научно-технический сегмент и сегмент роботов напоминали касты самок и самцов муравьёв. Самки и самцы муравьёв имеют крылья в отличие от рабочих особей. Рабочие особи бескрылы.
По пути в кабинет к колонизатору я немного понаблюдал с одного из мостов за производственными процессами, на которых трудились люди. Я испытывал жалость к рабочим людям. Они трудились на протяжении многих часов, и своим внешним видом напоминали рабов. Эра колонизации красной планеты отсылала нас к истокам истории.
На производствах трудились и мужчины, и женщины. Многие из них наверняка предпочли бы быть погребёнными на родной планете, а не работать на благо развития цивилизации в спартанских условиях недавно выстроенного мира. Они напоминали мне заключённых, но уже новой – инновационной тюрьмы. На самом деле все мы были заключёнными. Заключёнными где-то на клочке призрачной Вселенной.
Помимо рабочего сегмента, сегмента роботов и научно-технического сегмента был и ещё один сегмент, о котором было не принято упоминать в нашем обществе. Четвёртый сегмент мы окрестили сегментом отшельников. Мы мало что знали об отшельниках и о той деятельности, которую они осуществляют. Четвёртый сегмент составляли независимые учёные и инженеры, взгляды которых отличились от взглядов Мистера Азаръи с прибытием на Марс. Именно расхождение во взглядах привело к их отделению. Мистер Азаръя обвинял их в предательстве, так как считал свои собственные взгляды единственно верными. Иногда меня посещали мысли о том, что было бы правильнее примкнуть к независимому сегменту, но я был в долгу у верховного колонизатора. Старик практически вырастил меня, подобрав ещё мальчишкой на улицах моего родного города.
Меня настораживал тот факт, что Мистер Азаръя хотел увидеть меня лично. Последнее время он предпочитал связываться со мной дистанционными способами. Очевидно, причина его разговора была серьёзной. Пришла пора зайти в кабинет верховного колонизатора. Обычно я позволял заходить в его кабинет без стука, но сегодня я отдал предпочтение традициям и слегка постучал в дверь. Дверь его кабинета ежесекундно открылась, и я вошёл. Купольный, с прозрачной передней стеной кабинет мистера Азаръи был тёмного цвета в отличие от кабинетов и лабораторий иных представителей научно-технического сегмента. Старик любил созерцать пылевую природу Марса. На большом тёмном столе, за которым в кресле и сидел старик стоял большой стеклянный кувшин, наполненный водой. Это было роскошью, особенно для рабочего человека. В кабинете стояла мёртвая тишина. Руки и лицо старика были иссечены множеством глубоких морщин, напоминающих скальные образования Марса. В порывах гнева он казался олицетворением природы красной планеты в человеческом обличии в самые непростые её времена, – во времена масштабной пылевой бури, обволакивающей всю планету целиком. Его волосы были достаточно густыми, а при попадании на них света отливали серебром.
Конец ознакомительного фрагмента.