Только раз
Шрифт:
Все еще удерживая ее руку в своей, он тихо произнес:
– Что же мы тогда наделали? Ведь мы любили... Моя слабость... Твоя гордость. И она, твоя лучшая подруга... Я должен был ползти за тобой на коленях по снегу в ту проклятую ночь, я должен был вымолить у тебя прощения... Ты оказалась сильнее меня... Но кто знает, нужна ли была эта сила- он опустил голову.
В палате было очень тихо. Рита старалась сдерживать слезы, но они лились непроизвольно и он, наверно, чувствовал, что она плачет.
– Ну а ты - то, как? Надеюсь, счастлива?
– спросил после паузы
– У меня все в порядке.
Все еще не отпуская ее рук, он притянул их к губам. Рита мягко высвободилась.
– Поправляйся- она поднялась со стула.
Липский ждал ее в кабинете. Не подавая вида, что заметил ее покрасневшие глаза, предложил
– Уже поздно, я провожу вас. Через неделю мы снимем повязку. Приезжайте, посмотрим вместе результат.
На душе у нее было тяжело, хотелось поскорее добраться до постели и постараться уснуть, не думать. Она все еще ощущала прикосновение его бледных рук, видела его твердо сжатые губы и слишком прямые плечи. Ей было до боли жаль его. Неужели она до сих пор не освободилась от своего чувства... Она вспомнила, как страдала тогда. А сейчас ей думалось почему-то лишь о его безысходности. Она все еще любит его? Наверно, никогда и не переставала любить...
Липский позвонил в конце недели, попросил заехать. Он обрадовался ее приходу, ждал, как и в первый раз, внизу в вестибъюле, и проводив в свой кабинет, неожиданно предложил:
– А давайте-ка отметим все-таки успешный исход операции нашего общего больного. Сегодня мы сняли повязку и вправе говорить об этом.
Он достал из шкафа бутылку коньяка, конфеты, электркофеварку.
Они сидели напротив друг друга за небольшим приставным столиком и Рита чувствовала, как темно-золотистый, ароматный нектар обволакивает ее тело и затупляет, отодвигает куда-то вдаль всю давящую тяжесть прошедших недель. Мягкий, тихий голос Липского удивительным образом успокаивал. Он говорил что-то, она улыбалась его словам. И казалось, что рядом с ней давний, хороший друг.
Они выходили из дверей кабинета, и Рита инстинктивно повернулась в сторону знакомой палаты. Липский перехватил ее взгляд:
– Хотите заглянуть?
На секунду она задумалась
– Нет. Моя помощь уже не требуется ему.
Метель разыгравшаяся не на шутку, успела замести машину, пришлось разгребать ее. Когда, наконец, медленно выбирались из занесенной снегом пустынной аллеи, еще издали, сквозь снежную пелену увидели идущую навстречу женщину с дорожной сумкой в руке. Она торопилась, увязая в снегу, почти бежала. Невысокая, тонкая фигурка в длинном темном пальто и меховой шапке. Она остановилась на обочине узкой дорожки, с нетерпением пережидая пока машина проедет.
– Это его жена - сказал Липский - Я разговаривал с ней после операции. Они всего два года вместе - он помолчал, потом добавил - Похоже, что устоит, не сломится перед ожидающими ее испытаниями.
Почувствовав, что на нее смотрят, женщина оглянулась, всматриваясь. Но машина уже проехала мимо и в снежной круговерти трудно было разглядеть сидящих в ней людей.