Чтение онлайн

Разбудил ее Галузин. Клавдия Тимофеевна чрезвычайно сконфузилась и, чтобы скрыть свое смущение, погрозила:

— Ладно! Завтра опять приду! И уж не засну!..

…Тренировки продолжались. Леонид не забывал о них ни на один день.

Галузин опять стал прежним, суровым, требовательным тренером.

С каждым днем все придирчивее относился он к промахам и ошибкам Кочетова, с каждым днем непрерывно увеличивал продолжительность занятий, медленно, но неумолимо приучая организм пловца ко все большим напряжениям.

Леонид и Иван Сергеевич редко говорили о тех больших планах и надеждах, которые вдохновляли обоих. Они упорно работали. Каждый из них про себя не раз всесторонне обдумывал и взвешивал все возможности. Но беседовать о своих заманчивых мечтах казалось им еще слишком дерзким.

Зато с Аней Леонид часто делился своими самыми сокровенными планами. Девушка понимала его с полуслова. Мечты Кочетова не казались ей фантастическими. Наоборот, она горячо доказывала, что не через два — три года, как предполагал Леонид, а уже самое большее через год сумеет он снова встать на старт рядом с лучшими пловцами страны.

В самые трудные моменты, когда Леонида охватывали приступы тоски и он вдруг переставал верить в успех, Ласточкина не падала духом.

…Однажды, через два месяца после приезда Ани, сияющий Леонид неожиданно явился днем к ней на работу, в госпиталь. Он вызвал девушку и, не говоря ни слова, протянул ей билет на концерт приезжего московского пианиста.

— Что, опять праздник?! — пошутила Аня.

— Опять праздник! — еле сдерживая радость, ответил Леонид. — И какой чудесный праздник, Ласточка! Сегодня утром первый раз я полностью проплыл баттерфляем стометровку!

По праздничным шумным и ярким улицам Москвы среди других машин медленно двигался коричневый продолговатый автомобиль. Это была сильная, быстрая машина, но сейчас она шла медленно и даже велосипедисты обгоняли ее.

Ликующие толпы заполняли улицы Москвы в этот майский воскресный день. Неделю назад прогремели артиллерийские залпы и в небо взмыли тысячи разноцветных огней. Грандиозной победой советского народа кончилась война.

Но настолько велика была радость людей, так страстно долгие месяцы и годы все ждали этого дня, что ощущение небывалого праздника все еще оставалось во всем.

В коричневом автомобиле, медленно двигавшемся по московским улицам, находилось четверо людей. За рулем, уверенно положив руки на «баранку», сидел пожилой седой мужчина с длинными «казачьими» усами и массивной черной трубкой во рту. Рядом с ним — тоненькая девушка с косой. Сзади, на местах для пассажиров, — широкоплечий светловолосый молодой человек и маленькая пожилая женщина. Густая проседь в ее волосах как-то не вязалась с бодрым и даже немного лукавым взглядом. При каждом толчке молодой человек заботливо поддерживал соседку, но она с шутливой строгостью отталкивала его руку и говорила:

— Ты что, — думаешь, я старуха?

Машина направилась к ярко освещенному зданию бассейна и остановилась невдалеке от него. Подъехать к самому зданию не удалось: вдоль панели выстроился длинный ряд машин, а асфальтированная площадь перед главным входом была заполнена людьми.

Пожилой усатый мужчина, сидевший на месте шофера, посмотрел на часы и сказал, обернувшись к спутникам:

— Сорок пять минут в запасе! Может, еще кружок сделаем?

Молодой человек молча кивнул, и машина, резко повернув, умчалась, шурша шинами по асфальту. Теперь она ехала быстро. Мелькали дома, перекрестки, сады. Вскоре машина выскочила на шоссе. Шофер резко затормозил и посмотрел на молодого человека. Тот вышел из автомобиля, захлопнул дверцу и неторопливо побежал по шоссе. Машина медленно двигалась за ним по пятам. Молодой человек пробежал метров триста-четыреста, затем спокойно прошелся, снова сел в машину, и та, ловко развернувшись на шоссе, стремительно понеслась обратно.

Когда они снова подъехали к бассейну, около него стояло еще больше машин. Но коричневый автомобиль, ловко лавируя между ними, пробрался почти к самому входу. Из автомобиля первой легко вышла пожилая женщина. За ней выскочила девушка и оба мужчины. И тот и другой были высокие, плотные, у обоих на груди сверкали боевые ордена. Молодой нес в руке небольшой чемоданчик.

В подъезде собралось столько народа, что пройти, казалось, невозможно. Но перед этими четырьмя людьми сразу образовался широкий, свободный коридор.

— Леонид Кочетов! — шептались болельщики.

— Галузин!

— Ласточкина!

— Не Ласточкина, а Кочетова! — сердито поправил кто-то.

— Жена Леонида Кочетова!

Болельщики в бассейнах — это совсем особый вид болельщиков. Они разбираются во всех тонкостях плавания.

На стадионе во время футбольного матча или в цирке, на соревнованиях по боксу, можно иногда встретить «горе-болельщика». Он бешено аплодирует боксеру, наградившему противника градом гулких, но легковесных ударов, половина из которых к тому же прошла мимо цели.

Он кричит футболисту, ведущему мяч: «Молодец! Двоих обвел! Троих!» Ему и невдомек, что этого футболиста хвалить вовсе не за что. Наоборот — игроку давно следовало передать мяч своему соседу, а он попросту зарвался, и мяч у него, конечно, отберут.

Правда, таких горе-болельщиков и на футболе, и на боксе очень немного и с каждым годом становится все меньше. Но все-таки изредка они еще встречаются.

А в бассейне вы никогда не встретите случайных людей, которые пришли просто так, поглазеть на пловцов-чемпионов. Болельщики-пловцы знают все. И знают досконально.

Любой из них без запинки сообщит не только все результаты, показанные его любимцем за последние десять лет на всех дистанциях с точностью до десятой доли секунды. Болельщик знает объем грудной клетки пловца и где он проводит лыжные прогулки, и даже какие папиросы курит его тренер.

Болельщики-пловцы похожи на болельщиков-шахматистов: ни тех, ни других не проведешь мнимой эффектностью. Они проникают в самую суть дела и болеют по-настоящему, от всей души, и притом с полным пониманием всех приемов. Они умеют оценить скромный, но мудрый и тонкий ход шахматиста, незаметную для непосвященного четкую технику пловца.