Чтение онлайн

Старик, поймавший мальчика, захлестнул ему шею ременной петлей, конец ремня намотал себе на руку:

— Теперь не убежишь!

Он стал спрашивать Гету: далеко ли бунтовщики, много ли их, хорошо ли кормят? Каков с виду Спартак: правда ли, что он большой, как медведь, и сразу съедает барана?

Гета все мотал головой и мычал.

— Спурий, что ты возишься с мальчишкой? — рассердился другой воин. — Гони его вон, а не корми хлебом!

— А я сделаю его своим оруженосцем. Пускай носит за мной копье.

Вскоре два воина ушли сменять часовых. Спурий остался один с Гетой.

Старик, видно, любил поговорить, и так как мальчик упорно молчал, Спурий, поджаривая на угольях кусок баранины, толковал сам с собой:

— Сколько лет я был воином, а где мне награда? Под начальством Суллы я прошел Грецию и Фракию, сжигая города и селения, но, кроме рубцов от ран, ничего домой не принес. А вернувшись, что я нашел дома? Моя хижина покосилась, тростник на крыше обвалился. Жена стала изможденной старухой и не знает, как прокормить внучат. Всю землю отнял богач-сосед и обрабатывает ее с помощью рабов… Нас полководцы убеждают «биться за могилы предков и за родные земли». Все это ложь! У нас, простых воинов, нет своей земли. «У диких зверей есть норы и логовища, а у тех, кто сражается за Италию, нет ничего, кроме света и воздуха», — так говорил пятьдесят лет назад защитник бедного народа Тиберий Гракх. А разве что-нибудь изменилось с того времени? Мы идем на войну, сражаемся и умираем, чтобы доставить роскошь и богатство немногим патрициям… Если бы у меня было несколько рабов, хотя бы из числа тех, которых во множестве я брал в плен, я бы еще смог оправиться — заставил бы их работать на меня и понемногу бы разбогател! А всех рабов скупают богачи. Нам же, простым воинам, беднякам, и думать нечего получить умелого, обученного доходному ремеслу раба… Теперь призвали старых воинов ловить взбунтовавшихся рабов, а я вот не хочу воевать! Ну, сам посуди, звереныш, как мне пойти в поход? Когда меня призвали и сказали: «Ты пойдешь драться?» — я ответил, что пришел босой. Посмотрели они на мои ноги и выдали мне две старые калиги [264] , обе с правой ноги, и одна мне велика, а другая мала…

Гета наблюдал за воином, а сам думал об одном — как бы убежать?

Пришли часовые на смену. Спурий свернул коврик, спрятал его в мешок и потянул Гету за ремень.

Спурий, прихрамывая, шагал по лагерю и тащил за собой маленького Гету.

— Не самого ли Спартака ты ведешь? — кричали ему воины. — Долго ли ты дрался, чтобы поймать такого щенка?

Спурий прошел по дорожке среди бесчисленных кожаных палаток и остановился у высокого шатра из дорогой восточной ткани. При входе стоял, облокотясь на копье, часовой в полном вооружении. Выпуклый прямоугольный щит был прислонен к ноге.

На ногах воина были калиги. Панцирь защищал грудь и спину. У пояса висел прямой короткий меч. Бронзовый шлем, закрывавший большую часть головы и лица, был ремнем прикреплен под подбородком.

— Чего тебе?

— Важный лазутчик. Скажи начальнику.

Из шатра вышли два воина и остановились по сторонам входа. Они держали на плечах туго связанные ремнями пучки прутьев, в которые были заложены топорища блестящих острых топоров.

Вслед за ними вышел начальник римского войска. Полуседые густые брови нависли над холодными глазами. Выбритое лицо, изборожденное морщинами, было пересечено шрамом от уха до подбородка.

— Где ты поймал этого звереныша?

— Он подползал к нашему лагерю.

— Лазутчик? Прикончить его! — сказал начальник.

— Это фракиец. Вот рисунок коня у него на груди. Пусть его расспросит часовой. Он участник покорения Фракии и говорит по-фракийски.

Часовой спросил:

— Как тебя зовут, щенок?

Гета моргал глазами и молчал, упав на землю.

— Встань, если говоришь с самим начальником, славным Варинием!

— Ты из лагеря гладиаторов? — спросил Вариний.

— Да, я убежал оттуда. — Гета решил, что не скажет врагам ни слова правды. — Меня били и не давали есть.

— Много ли воинов ты видел у Спартака?

— Раньше было много, а теперь осталось мало. Все от него убегают в горы.

— А чего хотят эти разбойники? Уйти или драться?

— Рабы драться не хотят.

— Какой глупый цыпленок — все выболтал! Этот мальчик нам больше не нужен. Его можно заколоть и выбросить псам.

Спурий вмешался:

— Достоуважаемый начальник, гордость и украшение смелых! Я давно хочу иметь оруженосца, чтобы он носил за мной копье и дорожный мешок. Подари мне этого варварского звереныша, и я из него сделаю смелого римского легионера…

— Хорошо, бери!

Так Гета сделался рабом Спурия. Он ходил за ним по всему лагерю, таскал воду из колодца. Но убежать он не мог: вал был высок, всюду стояли часовые и зорко оберегали лагерь; они следили за тем, чтобы не разбегались римские воины.

В первые же дни часть воинов, посланных принести дров в лагерь, самовольно убежала «домой, к своим огородам». Другой отряд отказался пойти в разведку к лагерю гладиаторов. По вечерам, сидя у костров, воины передавали страшные рассказы о Спартаке, который будто бы «ударом меча перерубает человека пополам», и о свирепых фракийцах, которые «едят сырое мясо, в бою никогда не отступают и никого не щадят».

Спурий ударил ногой Гету, который, свернувшись в комок, спал на земле. Гета вскочил, плохо соображая, в чем дело. Утро было прохладное.

Восток разгорался. Вокруг шумели воины. Они надевали латы, перекидывали через плечо ремень с мечом в ножнах. Спурий был уже в латах, готовый к походу, держал копье и квадратный кожаный щит с медной шишкой посередине.

Мальчик, дрожа от холода, схватил мешок Спурия.

— Сейчас будет бой, — пробурчал Спурий. — Смотри, от меня ни на шаг, а не то я проткну тебя копьем, как лягушку!..

Голова Спурия скрылась под темным бронзовым шлемом. Почти все лицо было защищено от ударов, и только сквозь прорези видны были недовольные глаза.

Воины, гремя оружием, собирались на площадке возле лагеря и выстраивались ровными рядами. Посреди площадки стоял сложенный из камней жертвенник, на нем дымился огонь. Несколько стариков в длинных одеждах стояли кругом и по очереди подбрасывали в огонь сосновые ветки. У одного была длинная, до земли, одежда и широкий плащ; концом плаща была закутана голова.

— Это наш главный жрец. Он сейчас предскажет, удачна ли будет битва.

Привели жирную свинью, черного барана и белого быка. Свинья отчаянно визжала; почуяв кровь, бык ревел и злобно рыл копытом землю; но воины быстро их закололи [265] .

Старый жрец вынимал печень, сердце, рассматривал их, затем, поднимая окровавленные руки к небу, нараспев говорил молитвы. Он предсказывал удачную битву.

Солнце взошло и стало уже припекать, когда весь отряд Вариния двинулся в поход, выбираясь длинной вереницей на пыльную дорогу. Все обсуждали предсказание старого жреца: «Короткий путь и большая удача».