Чтение онлайн

…вислоухие… обходят существенное содержание романа и приударяют насчет подробностей…— Объясняя свое отношение к роману «Что делать?» и в данной хронике и в статье «Гг. „Семейству М. М. Достоевского”, издающему журнал „Эпоха”» (см. наст. том, стр. 527), Салтыков, возражая Зайцеву, настойчиво подчеркивает свою солидарность с «существенным содержанием романа» (см. также прим. к стр. 232). Сатирик иронизирует над «вислоухими и юродствующими», не понявшими главного и ухватившимися за подробности. Содержание «Русского слова» 1863 — начала 1864 г. не дает прямых оснований для подобных обвинений. В журнале в то время встречаются лишь отдельные упоминания романа, свидетельствующие об общем сочувственном его восприятии (см., например, 1863, «Дневник темного человека», №№ 3, 11–12; «Перлы и адаманты…», № 4; «Домашняя летопись», № 8). И все же обвинения Салтыкова не были безосновательными. Ответом на них, видимо, явились рассуждения Писарева в статье «Реалисты» (см. Е. Покусаев. Салтыков-Щедрин в шестидесятые годы, Саратов, 1957, стр. 196–197). Писарев принял замечание сатирика о «произвольной регламентации подробностей» и по существу согласился с ним. Но он осудил скептическое отношение Салтыкова к таким «подробностям», считая его оскорблением великих социалистов-утопистов (Д. И. Писарев. Соч. в 4-х томах, т. 3, стр. 87–88). Замечания Писарева были бы целиком верны, если бы речь шла об отношении Салтыкова к Чернышевскому. Но ведь Салтыков настойчиво подчеркивал, что речь идет «отнюдь не о самом романе, а об известном на него взгляде и о тех поучениях, которые, под влиянием этого взгляда, из него извлекаются» (стр. 527). В этом случае обвинения Писарева в значительной степени били мимо цели. Скептическое отношение к «подробностям» будущего, как они излагались в учениях утопического социализма, сохранилось у Салтыкова и впоследствии (см. в т. 16 наст. изд. «Мелочи жизни», Введение, V, и в т. 19 — письмо к Е. И. Утину от 2 января 1886 г.).

…теория страстей… плодотворная концепция гармонического воспитания…— См. прим. к очерку «Как кому угодно», стр. 683, 686–687 наст. тома. Именно «теория страстей» и «концепция гармонического воспитания» представлялись Салтыкову наиболее ценными сторонами учения Фурье.

…anti-lions и anti-r'equins… когорты мальчиков… предающихся очищению отхожих мест…— Согласно сложным религиозно-космогоническим рассуждениям Фурье, в гармоническом обществе должна измениться и природа: вредные, хищные звери исчезнут, возникнут новые животные, полезные для человека — анти-львы, анти-тигры, анти-акулы и др. Фурье намечает даже, что будет делать каждое из этих животных: анти-акулы — загонять в сети рыбу, анти-львы — служить средством связи и т. п. (см. Ch. Fouries, Oeuvres completes, t. 4, Paris, 1841, p. 254–255). Согласно теории Фурье, различные грязные работы станут выполнять мальчики, которым нравится копаться в нечистотах (см. Фурье. Избр. соч., М. 1954, т. 3, стр. 413).

…паскудному покрову, который набросили на него вислоухие…— Вероятно, подразумевается физиологический аспект вопроса о любви, чувствах и т. п., который особенно подчеркивался в «Русском слове». Так, например, в статье А. Г-фова (А. С. Гиероглифова) «Любовь и нигилизм» утверждалось, что любовь — «побуждение родотворного инстинкта», что причина ее — стремление к «продолжению рода», а цель — «в физическом сближении», автор писал о «любовных отправлениях живущего поколения» и т. п. («Русское слово», 1863, № 1, стр. 32–33).

Если вы посещали… петербургскую биржу…— В сквере перед биржей весной обычно устраивались выставки птиц и различных «привозных животных», в том числе обезьян.

…как выразился в письме ко мне… анонимный корреспондент…— Несколько ранее Салтыков написал ответ «Неизвестному корреспонденту», не появившийся, однако, в печати (см. наст. том, стр. 471–472).

…сам Молешотт напутствует их…— Взгляды Молешотта активно пропагандировались в «Русском слове» (см., например, статью Писарева «Физиологические эскизы Молешотта» — 1861, № 7; рецензию Зайцева «Учение о пище» — 1863, № 8).

…нет на свете ни одной отрасли практической деятельности, которую бы они могли занять…— В «Русском слове» неоднократно встречались утверждения, что новый общественный порядок установится только тогда, когда мыслящие люди составят большинство (см., например, Н. В. Шелгунов. Убыточность незнания. — «Русское слово», 1863, № 5, стр. 40). Такая точка зрения приводила иногда к выводу, что люди, овладевшие знанием, «должны остановиться и ждать, когда остальные просветятся, чтобы с ними уже начать общее дело и идти уже вместе». Сам автор этого рассуждения понимал, что его позицию можно охарактеризовать как «пассивность, недеятельность, неспособность к деятельности в современную нам эпоху». Но он утверждал: «…если мы знаем, что наносимый топором удар по полену неверен и не расколет его, не можем же мы отказаться от своей уверенности и не посоветовать не тратить напрасно силы, а сберечь ее, чтобы употребить с большею пользою в иное время и при других обстоятельствах» (П. Л. Бибиков. Границы положительного знания. — «Русское слово», 1864, № 2, стр. 24, 23).

Обязательным ремеслом…— то есть службой.

…я разумею здесь эту деятельность в…ограниченном смысле…— Речь идет об использовании любой тактической возможности в борьбе за демократические идеалы.

…ненавидеть ее своими боками…— О «протесте своими боками» — см. далее, стр. 330–334, а также прим. на стр. 666–667.

<XI. Апрель 1864 года> *

При жизни Салтыкова не печаталось. Первая часть впервые — ЛН, т. 11–12, М. 1933, стр. 185–200; вторая — там же, т. 67, М. 1959, стр. 339–350.

Сохранились: 1) вторая чистая корректура первой части (от слов «Начну с того самого пункта…», стр. 330, строка 2 и кончая словами «…прочая ерундоносная братия», стр. 348, строка 40), набранная 17 апреля и адресованная А. Н. Пыпину; 2) чистая корректура второй части (от слов «Археологи свидетельствуют…», стр. 348, строка 41 и кончая словами «а это явление любопытное», стр. 361, строка 25), адресованная также А. Н. Пыпину (обе в ИРЛИ).

При публикации второй части текста, открывающейся словами «Археологи свидетельствуют…», возник вопрос о его датировке и о месте среди других материалов цикла «Наша общественная жизнь». Наиболее полно этот вопрос освещен в предпосланной публикации текста «Археологи свидетельствуют…» статье С. А. Макашина. Как определил исследователь, первая часть текста («Начну с того самого пункта…») «возникла между 17 марта и 17 апреля, предназначалась, несомненно, для четвертого номера журнала, была набрана для него и затем запрещена цензурой». Что же касается второй части текста («Археологи свидетельствуют…»), то она возникла «между 16 и 29 апреля 1864 г.». Если даты возникновения каждой части сопоставить с датой цензурного разрешения четвертого номера «Современника» (11 мая), то вполне закономерно предположить, что перед нами разрозненные части одной и той же хроники, которую автор предполагал поместить в апрельском номере журнала. Такое заключение находит подтверждение и при обращении к корректурным гранкам каждой части. Корректура текста, открывающегося словами «Начну с того самого пункта…», состоит из трех «форм», на первой из которых имеется печатное заглавие — «Наша общественная жизнь» и надпись чернилами справа вверху: «Корр<ектура> апр<еля> 17», а следующие две «формы» имеют оттиснутые типографски внизу цифры нумерации — «2» и «3». На гранках текста «Археологи свидетельствуют…», состоящем из двух «форм», заглавие написано чернилами, а нумерация гранок (также типографски и также внизу) соответственно продолжена — «4», «5». Таким образом, подтверждается, что перед нами разрозненные части одной и той же статьи — апрельской хроники 1864 г. Правда, из опубликованных В. Е. Евгеньевым-Максимовым типографских счетов за набранные, но неопубликованные статьи, известно, что объем предназначавшейся к помещению в четвертом номере «Современника» за 1864 г. «Нашей общественной жизни» составлял 15/8 листа [171] , а это значительно меньше объема обеих частей интересующего нас текста. Тем не менее противоречия между этими данными нет. Дело в том, что после того как апрельская хроника была отвергнута для печати, Салтыков подготовил статью «Наши литературные мелочи» (набрана 29 апреля), в которую включил значительную часть текста «Археологи свидетельствуют…», примерно 41/3 полосы (от слов «Вот, например, что повествует в 16 № „Дня” г. Касьянов…», стр. 353, строка 23 и кончая словами «…не пройдет мимо нас?», стр. 360, строка 36) прежнего набора, за который, конечно, не следовало платить типографии. Часть текста второй половины статьи (от слов «Еще одно слово…», стр. 360, строка 37 и кончая словами «…это явление любопытное…», стр. 361, строка 25) вошла с небольшой правкой в «Литературные мелочи» (см. стр. 483).

Причины непоявления в печати апрельской хроники неизвестны. Объяснить их цензурным вмешательством только на основании приводимых В. Е. Евгеньевым-Максимовым типографских счетов нельзя: в них назван ряд работ, судьба которых решена самой редакцией журнала. Отсутствие сведений об этой статье в материалах цензуры, которые сохранились с достаточной полнотой и в которых указан ряд других работ Салтыкова этого периода, заставляет скорее предположить, что она не была напечатана в результате разногласий в самой редакции журнала.

Не появившиеся в печати апрельская и тематически связанная с нею октябрьская хроники «Нашей общественной жизни» посвящены разработке вопросов о соотношении теории и практики в деле переустройства действительности и о преодолении разрыва между передовой мыслью и массами. Вопросы эти являются центральными для мировоззрения Салтыкова.

Как всегда у Салтыкова, его теоретические размышления непосредственно связаны с восприятием текущего исторического момента. Писатель стремится извлечь ряд общих «уроков» и поучений из глубоко драматических для русской демократии событий периода перелома в политическом движении 60-х годов, когда революционная ситуация уже исчерпала себя, а реакция торжествовала победу.