Топи
Шрифт:
Вон же – полный бак показывает.
ЭКСТ. В ПОЛЕ РЯДОМ С «ДЕВЯТКОЙ». НОЧЬ
Денис с Максом стоят рядом с машиной, бензобак открыт, они тычут в него какой-то палочкой. Рядом стоит Эля, наблюдая за их манипуляциями.
МАКС
Сухая вся. Точно на нуле. Поплавок, наверное, залип.
ДЕНИС
Это тоже от бати?
МАКС
Ну да. Было и хорошее.
ЭЛЯ
Вы как хотите, а я обратно в деревню. Я тут на ночь не останусь.
ЭКСТ. ДЕРЕВНЯ ТОПИ. НОЧЬ
Пятеро приезжих стоят на главной улице… На всю улицу – два фонаря, в начале деревни и в конце. Больше света дает багровое зарево от далекого Комбината, которое охватывает половину горизонта.
ЭКСТ. ДОМ АРИНЫ. НОЧЬ
Макс поднимается на крыльцо, стучит в дверь. Сквозь занавески видна тонкая полоска света, но никто не открывает. Макс стучит еще – никакой реакции.
ЭКСТ. ДОМ ПРОПАВШЕГО. НОЧЬ
Дом за высоким плотным частоколом. Калитка выше человеческого роста. Катя стучится.
КАТЯ
Добрый вечер! Извините! Мы не могли бы у вас…
В ответ – оглушительный собачий лай. Катя отшатывается, отступает к Эле, которая ее ждет, – уходят вместе.
ЭКСТ. ДОМ БАБЫ НЮРЫ
Тут забор жиденький, домишко покосившийся, ступеньки крыльца просели, и все равно дом выглядит обжитым, нестрашным. Через занавески виден свет. Соня поднимается на крыльцо, стучит. Отпирает аккуратная старушка в платке.
СОНЯ
Доброй ночи. Христом Богом прошу, пустите переночевать? Мы в монастырь к вам…
БАБА НЮРА
На богомолье?
СОНЯ
Да…
Та оглядывает Соню – милую, скромно одетую, кивает.
БАБА НЮРА
Погодите тут. Пойду у своего старого спрошу…
Отходит в сени, пропадает. Из избы доносится ее голос.
ГОЛОС БАБЫ НЮРЫ
Вениамин! Веня! Тут москвичи какие-то… Что говоришь?
ИНТ. ДОМ БАБЫ НЮРЫ. СТОЛОВАЯ-ПРИХОЖАЯ. НОЧЬ
Столовая бедного деревенского дома: стены оклеены дешевыми обоями в цветочек, вместо одной из них – облицованный кафелем торец русской печи. Пол дощатый, крашеный. В углу – накрытый кружевной салфеткой древний телевизор. У окна стол, накрытый клеенкой и уставленный чайными чашками. Окна все плотно зашторены. Свет – от слабой лампочки под мутным абажуром.
БАБА НЮРА
(Максу)
Сымай-сымай свитер свой. Вижу же, что мокрый весь. Давай на печку положу.
Оборачивается к Денису.
БАБА НЮРА
Тыщу за ночь возьму со всех. Вы на сколько к нам?
ДЕНИС
На ночь… Но нам бензина надо.
БАБА НЮРА
Ну походите, поспрашиваете завтра. Сегодня-то вам никто ужо не откроет. Меня Анной Петровной звать.
(берет у Дениса купюру)
Но можете и бабой Нюрой.
Катя стоит посреди комнаты со своим айфоном и зарядкой к нему и беспомощно оглядывается по сторонам.
КАТЯ
Баб Нюр… Розетку не могу найти, телефон подзарядить.
БАБА НЮРА
В кухне розетка.
И тут вдруг по всему дому гаснет свет.
МАКС
Оп-па.
БАБА НЮРА
Все время, ироды, отключают. Всю деревню разом. Наши Топи в нежилые записали, заброшенные. Иногда забудутся – дадут, а потом снова… Погодите…
Зажигает свечи. Денис, который уже сидит в одной футболке, отхлебывает горячего чаю из сколотой кружки.
БАБА НЮРА
А почто вам в наш монастырь?.. Умер, что ли, кто?
Денис и Соня вперяют в нее взгляды. Денис – встревоженный, словно боится, что бабка может накликать беду. Соня – удивленный.
БАБА НЮРА
Тут-то у нас все за упокой души молятся. Такое место.
ДЕНИС
Да? А мне говорили… Ладно.
Макс указывает на окно.
МАКС
А что тут у вас затемнение такое? Немцы, что ли, бомбят?
Бабка смотрит на него внимательно и без тени улыбки.
МАКС
Укроюсь-ка я в сортире.
Выходит.
БАБА НЮРА
Пойду белье вам принесу. Тут ляжете, а то старый у меня хворает.
Уходит в дальнюю комнату. Оттуда слышен ее голос.
ГОЛОС БАБЫ НЮРЫ
Слышал, Вень, чего говорят? Немцы, говорят… Шутники они.
И в ответ доносится какое-то стариковское неразборчивое бурчание. Она возвращается в столовую, вываливает на продавленный диван тюк с бельем и ватными одеялами.
БАБА НЮРА
Тут устилайтесь. И не колобродьте ночью!
Уходит, притворяя дверь. Катя остается одна с Денисом.
КАТЯ
Ну ты как?
ДЕНИС
Нормально все. Спасибо за таблетки. Надеюсь, до Москвы мне хватит.
Выбивает из пачки таблетку, запивает ее водой. Берет ватное одеяло, бросает на пол.
КАТЯ
Ты скажи, если что надо.
ДЕНИС