Тополята
Шрифт:
– А почему приехал сюда, а не к бабушке? – спросил Кабул, чтобы поддержать разговор.
– Она весной умерла. Мать с отцом стали ссориться и разводиться, а меня отправили в лагерь, чтобы не путался под ногами… А вообще-то я здесь еще и в прошлом августе был. Тут занятно…
– Что занятно?
– Ну, кружки всякие. И никто не пристает, как в школе… Порядки справедливые.
Похоже, что порядки и вправду были справедливые. Хотя не всегда понятные. Зачем, например, общие молитвы утром и вечером? В часовне народ не помещался, выстраивались квадратом на поросшей ромашками площади, молодой священник читал молитву, остальные время от времени осеняли себя крестом. И Кабул крестился. Слов молитвы он почти не разбирал, но старался быть как все. Спасибо «Прямой дороге», что пригрела его, бесприютного…
Перед завтраком, обедом и ужином тоже читали молитву, только не длинную.
А однажды ездили в недалекий гарнизон десантников, там стоял большой храм, и в нем был молебен вместе с солдатами. Хор пел красиво, у Кабула даже мурашки пробежали по спине, хотя слов он и здесь не разобрал…
Потом осматривали стоявшие на площадках транспортеры и минометы. По транспортерам разрешили полазать, у минометов – покрутить маховички. Позволили даже взять из пирамид хранившиеся в оружейной комнате короткие «Б-2» – десантные пистолеты-автоматы.
Кабул не взял. Стоял у пирамиды, сунув кулаки в камуфляжные карманы.
– Нефед идет. Не зли его опять, – шепнул Вовчик.
Брат Нефед оказался рядом.
– Проявляем твердость убеждений? – сказал он добродушно.
Кабул кивнул:
– Ага…
Три дня назад у него с Нефедом слегка испортились отношения. Тот привел Кабула в комнату, где занимался кружок военной техники. Десятка полтора ребят – самого разного возраста – возились у столов с учебными автоматами «Б-1». Нефед окликнул хмурого скуластого паренька:
– Глеб, покажи отроку Владиславу, как разбирать и собирать «бэодинку».
– Зачем? – сказал Кабул, ощутив неясное раздражение.
– Такое здесь правило. У нас всех учат обращаться с оружием.
Кабул не стал спорить. Опять же «со своим уставом в чужой монастырь не суются». Разборку-сборку он освоил за сорок минут, но заниматься в кружке военной техники отказался.
– Почему? – удивился Глеб. – У тебя хорошо получается.
Кабул хмыкнул с прежним раздражением:
– Едва ли я смогу выстрелить в человека… – Это он вспомнил разговоры с Пантелеем.
Скуластый Глеб насупился, но спросил не сердито, а скорее жалостливо:
– Какой же ты будешь защитник? Если ты любишь родину, ее надо уметь защищать…
– А где моя родина? И за что ее любить?
Глеб сказал назидательно (он, видать, прошел здесь немалую школу):
– Родина вокруг. А любят ее не «за что», а просто так, как любят мать. Какая бы она ни была…
«Мать любят не просто так, а за то, что она мама. За то, что была с тобой ласковая с первого дня. Это получается само собой… За то, что к ней можно прижаться и сделаться ее частичкой…»
Ничего такого Кабул Глебу не сказал. Только буркнул:
– Что ты в этом понимаешь…
Видать, юный наставник Глеб поведал о разговоре Нефеду. Вечером Нефед встретил Кабула у столовой, поманил пальцем, взглядом отодвинул Вовчика, который хотел примазаться рядом:
– Так что, отрок Владислав, ты считаешь, что у тебя нет родины?
– Это что, исповедь? – огрызнулся Кабул.
– Просто откровенный разговор…
– Брат Нефед нащупывает у новичка кнопки души… – Это оказался рядом незнакомый парень. Худой, по-офицерски стройный, с темной шапкой волос. Не в камуфляже, а в черных джинсах и черной футболке. Его держала за руку бледная девочка лет восьми. Было заметно, что Нефед внутренне дернулся, но остался спокоен. Православные наставники должны проявлять сдержанность и терпение.
– Да, мой дорогой. Хочу внушить ему заповедь о необходимости растить в себе защитника…
– С автоматом «Б-два», да? Прямо скажем, православный атрибут. А днем, на занятиях по библейским истинам, говорили про заповедь «Не убий»…
Брат Нефед заметно ощетинился:
– Говорили и про слова Иисуса: «Нет лучшей доли, чем положить душу за други своя…»
– Вы, ревнители православия, умело цитируете Христа в своих интересах. Он говорил это, когда отправлял учеников проповедовать свое учение. Предупреждал о трудностях пути и о том, что надо вступаться друг за друга. А у вас получается, что «други» – это Регент, господин премьер, министр обороны и глава концерна «Земная кровь». За них и должны отдавать свои души ребята, которых выбрасывают из «вертушек» в пограничные районы…
– Вот уж никогда не считал Регента и его компанию спасением для страны. Наоборот…
– Ну, тогда за тех, кто их «не други». Лишь бы палить очередями…
– По-твоему, не надо никогда воевать, нельзя ни в кого стрелять? Следует подставлять свою ж… спину под любой сапог?
Незнакомец с девочкой ответил невозмутимо:
– Стрелять приходится, такая земная доля. Но при чем здесь Творец? Он создавал мир для радости человеческой, а люди все изгадили. И теперь стараются притянуть Бога к земной грязи и крови. «Помоги победить недругов!» А почему он должен помогать кого-то убивать? Христос сказал: «Я есть Бог не мертвых, но живых…»
Кабул и Вовчик прислушивались с интересом. Понимал ли что-то Вовчик, было неизвестно, а Кабул понимал. Тем более что в эти три дня прослушал несколько уроков по Ветхому и Новому Завету. Молодой и ласковый наставник отец Михаил рассказывал кратко и понятно…
Нефед решительно заявил собеседнику:
– Ты демагог.
– Обругать несогласного – это не по-христиански.
– Я не ругаю, а говорю горькую истину… И прими к сведению: когда тобой снова начнут интересоваться органы опеки, я не стану больше брать грех на душу и неправдивыми словами укрывать тебя от их любопытства…
В тон ему собеседник предупредил:
– Если сегодня ночью твой накрученный комп отбросит копыта, не считай, что это мои происки, а прими как волю Провидения…
– Не пугай!
– Да что ты, брат!.. Идем, Анютка.
И незнакомец с девочкой Анюткой ушел, мельком глянув на Кабула.
В работе кружков должны были участвовать все ребята. Выбирай сам, но без дела не болтайся. Вовчик, например, учился резьбе по дереву и звал Кабула в этот кружок, но Кабул не захотел – какой из него художник! По той же причине отказался заниматься росписью глиняных кувшинов и пасхальных яиц. Были футбольная и баскетбольная секции, но Кабул никогда не любил бегать в толпе… Однажды он увидел, как на специальной длинной площадке несколько человек пускают из луков стрелы в большие разноцветные мишени. Понравилось. И показалось даже, что у него получится не хуже, чем у других. Попробовал. Получилось. Записался. Правда, в секции почему-то оказались одни девочки, и командовала стрелками девушка – гибкая решительная Даша в шапочке с пером. Она обрадовалась новичку.