Тополята
Шрифт:
Родители о чем-то говорили на кухне.
Тенька на цыпочках вышел на балкон. Влажный воздух сразу ухватил его в мягкие ладони. Над городом висели облака, на них дрожали оранжевые отблески огней. Тенька вскочил на перила и раскинул руки. Он стал прежним Тенькой, хозяином воздушных пространств. Не осталось в нем ни капельки недавнего страха…
«Захочу – полечу…»
– Тенька, ты где?! – Мама, как всегда, начеку.
Тенька слетел с перил, проскочил через комнату, прыгнул в постель.
– Где ты был?!
– Нельзя, что ли, в туалет сходить?
– Через балкон?
– Вышел на минутку подышать…
– Ты еще не надышался под дождем? Сил моих нет… Дай укутаю!
Мама не успела укутать Теньку. Рядом с подушкой затрещал мобильник:
– Тень, спустись к своему крыльцу! Пожалуйста. Мы подъехали на машине! Тень, я сейчас уезжаю!..
Не было времени одеваться как следует. Тенька прыгнул в шорты и ринулся из квартиры. И по лестнице. Ступени крепко били по босым ступням. Тенька вылетел из подъезда. Неподалеку под фонарем поблескивала вишневая иномарка. Владик Свирелкин шагнул к Теньке.
– Тень, так вот получилось, неожиданно. За мной приехала тетя Оля…
Из-за машины вышла женщина. Высокая, темноволосая… а в общем, не разберешь, какая. Да и не все ли равно? Дело не в ней, а в том, что Владька уезжает…
Понятно, что он должен был уехать, но ведь не так стремительно!..
Тенька беспомощно затоптался на теплом бугристом асфальте. Что сказать? Владька оглянулся на тетю Олю.
– Это сестра моей мамы…
– Я понял… – прошептал Тенька.
– Она со своим шофером приехала прямо из Юхты…
Тенька глянул на женщину.
– Здравствуйте… – пробормотал он.
– Здравствуй… – У тети Оли оказался глуховатый, будто издалека долетающий голос. – Ты Тенька, да?
– Да…
– Владик говорил… Понимаешь, Тенька, надо уезжать скорее. Так посоветовал Игорь Игнатьевич Спарин. Здесь чересчур много всяких чиновников интересуются Владиком. В Юхте будет легче оформить усыновление…
– Я понимаю, – выдохнул Тенька.
Владик взял его за локти холодными пальцами.
– Жалко, ни с кем больше не успел попрощаться… Тень, ты передай ребятам…
– Конечно…
– Я потом позвоню…
– Конечно, – опять сказал Тенька. И подумал: надо бы что-то подарить Владику на прощание. Но что?
Была у него трубочка с остатками мыльного раствора, запускатель! Иногда они с Владькой отправляли в полет пузыри с корабликами из госпитального окна. Но теперь запускатель остался дома, в кармане рубашки.
– Владь, ты купи там где-нибудь трубку для пузырей. Пустишь кораблик и вспомнишь…
– Наверно, не выйдет, – тихо сказал Владик. – Это получалось, только если ты рядом…
– Подожди… – Тенька ногтем зацепил на кромке штанов нашивку с парусником. Рванул. – Вот… Пришей где-нибудь. С этим корабликом обязательно получится. Проверено…
Владик понятливо закивал и спрятал нашивку в нагрудный карман серебристой курточки. Потом опять взял Теньку за локти. А Тенька – его. Не обниматься же, как девчонки на перроне…
Из машины послышался мужской голос:
– Ольга Юрьевна… Из-за чрезвычайного положения к полуночи перекроют выезд…
Владик и Тенька рывком опустили руки.
– Передай привет Свиру…
– Да! А ты Лиске!..
Владик, согнувшись, нырнул в машину. Из открытого окна махнул рукой в серебристом рукаве, и вишневая иномарка покатила к воротам. Тенька хотел помахать вслед, но тут его ухватила за майку выскочившая из дверей мама. И повела в подъезд. И по лестнице (потому что лифт опять не работал). Тенька был готов к упрекам и грозным обещаниям. Но мама вдруг отпустила майку и положила руку на Тенькино плечо. Спросила негромко:
– Уехал, значит? Насовсем?
Тенька закусил губу и не стал плакать.
Через несколько дней вернулся Шурик. Похудевший и какой-то слишком большеглазый. Пришел к Теньке. Позвал:
– Пойдем на Косу…
Они пошли. Было утро, стояло мягкое тепло. На сурепке после ночного дождика горели капли. Сурепка чиркала по ногам и оставляла на пыльном загаре блестящие полоски. Надо было что-то сказать: от печальной темы все равно не уйдешь. Тенька спросил:
– У него был инфаркт, да?
– Да. И сразу… Не успели даже довести до больницы…
– А Владик уехал… За ним на машине примчалась сестра его мамы, прямо из Юхты…
– Я знаю, Женька сказала… Только непонятно, почему так срочно…
– За ним охотились ювенальные тетки…
– Понятно…
– Он позвонил с дороги, сказал, что скоро будут на месте. Всем привет. И тебе…
Шурик Черепанов кивнул.
На дальнем берегу пруда громоздились развалины Зуба, но Тенька и Шурик на них не смотрели, будто по уговору. Тенька рассказал про свой прощальный подарок Владику. Шурик снова кивнул.
Пришли на Косу. Спиленные тополя, как зеленые груды, лежали на двух берегах. Листва на них не увядала, сопротивлялась гибели. И от нее пахло, как после майского дождя. А между упавшими великанами стояли навытяжку их дети. Недавно вкопанные тополята.
Шурик безошибочно привел Теньку к тонкому двухметровому стволу.
– Вот… дедушкин… Ой, смотри-ка.
На серо-зеленой коре проклюнулся крохотный листик.
– Значит, будет жить! – обрадовался Тенька.
– Они все будут жить. К весне пустят побеги…