Торадора!
Шрифт:
– Не отпущу! Все в порядке, внимательно выслушай меня! Айсака, ты совершила ужасную ошибку! Тот... конверт...
– От-пус-тиии!
Мечущиеся запястья с легкостью выскользнули из рук мальчика. И он стал мишенью, находящейся на кратчайшем расстоянии. В глазах Тайги сверкала ярость. Тем не менее...
– ...Он был пустой!
Крик последовал раньше.
Боккэн, движущийся по траектории удара сверху вниз, внезапно остановился в опасном месте, слегка пригнув пару-тройку волосков на самой макушке Рюдзи.
Несколько секунд весьма неприятного молчания. Скоро, словно бы выжимая из себя слова...
– ...Пус...той...?
...Детский голосок спросил у мальчика. Тот отчаянно закивал в знак согласия:
– И-именно так. Он был пустой. ...Поэтому я не видел содержимое, и, вдобавок, полагаю, вот что! Твое счастье, что ты не смогла передать его Китамуре! Ведь обошлось без улаживания такой постыдной оплошности.
Айсака застыла в неподвижности, все еще широко раскрыв затуманившиеся глаза. Мальчик сбежал с такой дистанции, словно бы полз по полу, заскочил в свою комнату, которая находилась по другую сторону от фусумы, и трясущимися руками принялся рыться в портфеле. В большой спешке он вынул тот конверт...
– Вот! Смотри, вот!
...И с налившимися кровью глазами всунул письмо в маленькую руку. Боккэн со стуком упал на пол, а тело Айсаки зашаталось. Однако она уперлась ногами и вернула себе равновесие, после чего подняла к свету отданный ей конверт.
– ...Ах...
– ее сжатые губы наполовину приоткрылись.
– Аа... ааа... аааа! Уааа!
Взъерошив спутанные волосы, девочка распечатала конверт. Словно бы обезумев, она потрясла его вверх дном и убедилась, что содержимого нет, а затем ошеломленно перевела взгляд на лицо Рюдзи:
– ...Растяпа...
Серьезно вынеся себе такой приговор, Айсака машинально села. Ее глаза, широко открытые до такой степени, что их уголки чуть не лопались, в скором времени словно бы слегка затянулись туманной пленкой. Оставшиеся полуоткрытыми тонкие губы тряслись, как осиновый лист, и только подбородок намеревался что-то решительно продемонстрировать.
– А-айсака?
...Террор прекратился.
На глазах у Рюдзи лицо девочки за миг стало мертвенно-бледным. И тогда ее одетое в платье маленькое тело так и повалилось вбок в обшарпанной гостиной двухкомнатной квартиры.
– Эй! Айсака! Ты в порядке?!
Рюдзи в панике подбежал к месту неожиданного происшествия и подхватил на руки напоминающее куклу обвисшее тело девочки, находящейся без сознания.
В этот момент...
Урррр...Грррр...
– ...У-урчание в животе...?
* * *
В доме Такасу всегда хранилась замороженная еда.
Запас чеснока и имбиря никогда не истощался, лук тоже был всегда запасен. Далее - в излишке имелись стебли и листья турнепса, затем - бекон, который мальчик собирался приготовить на завтрак. И яйца.
Разумеется, такие глупые вещи, как истощение запасов специй и приправ, случались редко, и гранулированный бульон, и китайские вкусовые добавки, и супы из куриных костей - всего этого на кухне было в самый раз.
Полторы меры вареного риса - вдоволь, приправить кунжутовым маслом, покрошить стебель турнепса. Яйцо, обволакивающее зернышки риса, сверкает золотом, далее будет просто замечательно, если добавим сладость лука и аромат бекона. Китайской вкусовой добавки - надлежащее количество, также - немного перца и соли, а для пикантности вкуса - белого устричного соуса, сверху украсить имеющимся в наличии перистым луком - та-дам.
Прибавим к этому еще и куриный суп, приготовленный простым добавлением горячей воды и ломтика лука - на все про все ушло всего пятнадцать минут.
Кстати, между делом даже управился с грязной посудой.
Пусть даже сейчас были будний день, три часа после полуночи, а мастерство Рюдзи не знало преград.
– Ч... чеснок...
"Грррр..."– примешиваясь к похожему на шутку урчанию живота, послышалось ее еле слышное бормотание во сне.
Пребывая в нерешительности, а стоит ли слегка дотронуться до нее...
– ...Айсака. Айсака Тайга, просыпайся. Желаемый тобой чеснок вполне впитал в себя кунжутовое масло.
...Он легонько потряс ее маленькое тело, уложенное на кровать.
– Жареный... жареный...
– Точно. Жареный рис по-китайски.
– Жареный... рис...
Мальчик увидел, как из уголка ее побледневших губ повисла слюна. ...Раз я уже увидел, ничего не остается, кроме как вытереть. Он тихонько промокнул ее рот салфеткой...
– Ладно, вставай. Остынет ведь.
Чтобы не дотрагиваться до самого тела, он схватил Айсаку, у которой слабо подрагивали ресницы, за одежду и поднял ее с простыней. В это время тело девочки скрутилось, словно ей это было не по нраву:
– ...А ...Чего?
Кажется, она наконец-то проснулась. По-видимому, она была в плохом настроении, поэтому отбросила его руки, после чего недоверчиво взяла мокрое полотенце, которое было положено ей на лоб. И тогда подергала своим маленьким носом:
– ...Что? Что это? ...Пахнет чесноком...
Она рыскала взглядом по сторонам.
– Полагаю, именно поэтому ты говорила о жареном рисе. Быстрее ешь, повысь уровень сахара в крови. Ведь снова грохнешься без сил.
Когда Рюдзи указал на жареный рис, сервированный на низеньком столике, ее глаза на мгновение засверкали. Однако...
– ...Что у тебя на уме...?
Она тут же угрюмо прищурилась, и сердито взглянула на мальчика, одетого в спортивный костюм.
– Нет у меня никаких намерений или чего-то еще, однако когда ты прямо у меня на глазах потеряла сознание, полагаю, мне ничего не оставалось, как приготовить жареный рис. Ведь урчание в животе было ужасным. И в школе тоже выглядело так, словно у тебя - приступ малокровия... эй, послушай, разве ты вообще не ешь?