Чтение онлайн

Обследовав сад дальше, мы обнаружили за живой изгородью из кустов гортензии длинную велосипедную стойку. Почти все места пустовали. Нашлось только три очень старых мужских велосипеда c прикрученными сзади дощатыми ящиками вместо багажника и один детский велосипед, явно покрашенный вручную, – синий, с криво намалеванными золотыми звездочками.

– Интересно, чей он? – с любопытством спросил Лео. Этот синий велосипед был ему почти под рост – только чуть-чуть великоват. И он не был привязан. – Можно я прокачусь? – спросил он у сестры, кладя руку на руль.

– Не думаю, что блохе это понравится, – раздался строгий мужской голос.

Оба, Коломба и Лео, вздрогнули от неожиданности. Но это был всего лишь Араселио: он стоял, прислонившись к ограде и придерживая на плече большую коробку с вещами.

– Странно, что блоха сегодня не в школе, – произнес он.

«Что еще за блоха?» – подумала Коломба.

Но прежде чем она успела спросить, снова выскочил Лео:

– Так ведь занятия еще не начались.

– Но школа все равно esta abierta [7] , – спокойно отвечал чилиец. – Занятия еще не начались, но утром все дети, которые уже вернулись с каникулы, могут ходить в спортивный зала, плавать в бассейн или играть в теннис… Не сказал вам mi novia, vuestra tia? [8] Эта школа, в который вы ходить, очень шикарная. Школа для богатый.

– Ты же говорил, что наши жильцы бедные… – удивилась Коломба.

Теннисный корт и бассейн как-то не сочетались с облупленным фасадом дома тридцать пять и с этими развалюшными велосипедами.

Араселио рассмеялся.

– Понятно, что их делать не для дети ваших жильцов, а для другие жители виа Джиневра и квартал, которые моются в ванные джакузи. Но, понимай, дети в номер тридцать пять тоже имети право ходить в школа свой квартал. И можешь верить, Паломита, что они очень рад бассейн летом. Тем более эти pobrecitos [9] на каникулы не уехать. Сейчас они все в школа. Слышишь, какая тишина?

И в тот же миг из окна первого этажа раздался вопль, за которым последовал целый кошачий концерт: плакали сразу несколько младенцев.

– У tesoruccios [10] синьоры Циляк сегодня плохой umor [11] , – спокойно объяснил Араселио.

– А сколько детей у этой синьоры? – спросила Коломба.

– Нисколько. Это не ее дети. Ваши жильцы оставлять им свои, когда идут trabajar, работать. Слышишь? Они слишком маленькие, чтобы ходить в бассейн, tesoruccios. А детский сад надо платить. Слишком дорогой для китайский малыш, для Аннина Эспозито и два другие angelitos neros [12] , как говорит tu tia, mi novia.

– Дети, что вы делаете во дворе? А ты, Араселио? Поднимись, ты нам нужен, чтобы подвинуть шкаф, – закричала с балкона второго этажа тетя-невеста.

«Вот он, наш дом», – подумала я, глядя наверх, и почувствовала комок в горле.

Мы поднялись по лестнице. За дверью «тезоруччос» по-прежнему стоял вой. Если не считать этого, в доме было тихо. Немного пахло кухней – как будто карри с еще какими-то специями. Я не знала, хорошо это или не очень.

– Богатые люди не хотят знать, что кушать другие, – словно прочитав мои мысли, сказал Араселио. – На лестничный площадка de los riccos [13] никогда не пахнет кухня.

В нашем доме на каждом этаже по четыре квартиры: две большие и две маленькие. У нас – большая. Другую большую квартиру на нашем этаже снимает доктор Мурджия с женой и сыном, которому уже восемнадцать. Две комнаты доктор использует под амбулаторию. (Я знаю об этом от тети Динуччи – она знакома с его медсестрой.) Когда мы приехали, был неприемный час, и дверь Мурджия была заперта, как и двери двух маленьких квартир.

Зато наша дверь была открыта нараспашку, и на пороге ссорились «девчонки» (в такие моменты кажется, что они друг друга ненавидят) – на этот раз из-за того, что пятна, оставленные на полу малярами, не до конца оттерлись.

На лестничной площадке, опершись на перила, стоял какой-то светловолосый очкарик, молодой, но уже слегка полысевший, и с удовольствием следил за их ссорой, да еще подзуживал, со смехом отыскивая на полу невидимые пятнышки.

«А это что еще за тип? Чего ему надо? С какой стати он вмешивается в наши дела? И почему «девчонки» не пошлют его куда подальше?» – подумала Коломба.

Она надеялась, что, увидев их с Араселио, он удалится или, по крайней мере, замолчит. Но, как только они появились на лестнице, тип замахал им рукой и воскликнул с сильным иностранным акцентом:

– Ну наконец-то! Добро пожаловать в наш дурдом. Мы зовем его «Наша Твердыня».

– А это Ланчелот Гривз, – сообщил Араселио, – секретарь синьора Петрарки. Мити, mi amor [14] , – обратился он к невесте, – успокойся. Пол esta lindissimo, очень чистый.

– Рад знакомству, – сказал Ланчелот Гривз. – Блоха ждет вас в гостиной вместе с вашей мамой. Она так рвалась с вами познакомиться, что ни в какую не пожелала остаться в постели.

«Опять эта блоха? Но кто же это?» – с раздражением подумала Коломба.

Судя по размеру велосипеда, она могла быть ровесницей Лео. Но почему тогда, спрашивается, она должна лежать в постели почти в час дня? И что она вообще делает у них дома?

Коломба так разозлилась на сестер, что вошла в квартиру, даже не оглянувшись. На стене в прихожей уже висело зеркало, и в нем отразилось на миг ее недовольное лицо.