Товарищ Йотунин

— Слухать сюда, босяки! — карла надрывался не сам по себе: орал в архаичной модели рупор, сиречь — просто в свернутый в воронку лист жести. — Чтобы вы себе понимали — это честная драка! Дружеская! Если какой шлемазл…

Здоровенные мужики, столпившиеся по обе руки от крикуна, согласно загомонили.

— Значит, что? Значит, без магии-шмагии, без волын, — добавил коротышка, — если у кого допы — снять, у кого не снимается — отойти и не лезть! По холодняку — чулки и палки!

«Какие еще, к лешему, чулки», — подумалось мне… И тут же стало ясно, какие: у каждого второго в толпе имелся, натурально, чем-то набитый носок. Ближайший ко мне мужик сейчас укладывал в свой — пока еще пустой — стопку монет. Палки же… Ну, просто всякое дубье, по большей части, несерьезное — некоторые, правда, догадались связать две деревяхи толстой веревкой: получилось подобие старинного цепа, таким добезцаря молотили зерно нищие крестьяне.

— Знаем! — выкрикнул из середины толпы здоровенный дядя, очень похожий на моего товарища, только на голову того выше и весь в наколках: какие-то картинки были набиты не только на могучих руках и видимой в вырез майки части груди, но даже на шее и лице. — К делу, нах!

— На первый-второй рассчитайсь! — заорал кто-то. Толпа загоготала весело: шутку оценили.

— Лысые Покрыхи налево, Пердячий Пар — направо! — уже почти нормальным голосом сообщил карла. Рупор ото рта он тоже убрал — его, как оказалось, и так было неплохо слышно. — Кто не при делах — подошли резко!

— О, это нам, нах, — порадовал меня Зая Зая. — Ты чо-как, не заднюю?

Товарища своего морочного я уже более или менее понимал, пусть и давалось такое нелегко. Все-таки, удивительно разная первооснова у живого человека и созданного персонажа…

— Не, — ответил я. — Пацан сказал — пацан сделал!

Мы двинулись ближе к карле: нужно было перейти неширокую — в две полосы — проезжую часть и выйти на небольшую площадь, на которой уже стояло несколько длинных грузовиков. Вышло так случайно или намеренно, но прицепы фур перекрывали проезд, и других машин можно было не опасаться.

— А не сделал, — заржал орк на ходу, — снова сказал!

Встали в небольшую очередь: перед нами в той оказался еще десяток будущих бойцов — видимо, все, кто не при делах, то есть, не имеет прямого отношения ни к одной из группировок.

— А чо в отмах? — вдруг заинтересовался Зая Зая. Спросил он, как бы, в пустоту, но ответил ближайший из очередников: здоровенный, бритый налысо хэ-эс-эс, возможно, с некоторой примесью крови великана, или как называется такой народ? В общем, дяденька оказался выше меня! Хотя здесь, в неяви, это было куда проще, чем в обычной моей жизни…

— Эти вон, — махнул рукой в сторону основной толпы, сейчас споро разбирающейся на две примерно равные части, потомок великанов, — кланы. Пельменную делят.

— Она ж, типа, под Сивым? — натурально изумился мой товарищ. — Какого?

— Приняли Сивого, — дядя сплюнул, но не под ноги себе и собравшимся, а немного в сторону — на замусоренный кусок земли, в проекте бывший газоном. — Позавчера. Пацаны базлают, по беспределу… То ли не занес, то ли занес не тем… Обычные дела.

— Сервитут, епта, — согласился орк.

Дальше стояли молча. Орк ковырялся ногтем в зубах, я аккуратно, стараясь не выдать лишнего интереса, поворачивал голову из стороны в сторону: осматривался.

Очередь, тем не менее, двигалась быстро. Люди и нелюди подходили, обменивались с начальником драки короткими фразами, тянули спички, отходили к одной из сторон. Вскоре карла оказался прямо перед нами двоими.

Коротыш взобрался на бочку — видимо, чтобы быть вровень с желающими подраться. Одет он был… Наверное, как старинный, годов сороковых, шофер — бурого цвета комбинезон, из карманов которого торчали ключи и отвертки, высокие ботинки, как у парашютиста, но с заклепками по всему носку, неожиданно чистая синяя рубашка с подвернутыми рукавами.

«Однако, образ неполный» — подумалось мне. «Художник по костюмам схалтурил. Слишком чистая одежда, ключи, вон, новенькие, аж блестят». Сделал себе зарубку в памяти — как выйду из морочности, найду, какой коллектив лепил неявь, и дам пару советов… Наверное.

Был и еще один момент: лично я впервые видел карлу в кипе и с пейсами. Понимаете, когда в иудаизм бросается гоблин, это понятно — в конце концов, процентов девяносто староавраамитов относятся к этому зеленому народу. Когда-то же самое делает хомо сапиенс сапиенс — понять можно тоже, пусть и с некоторым трудом. Карлы же… Помните шутку про народы семитские и антисемитские? Ну вот, это она.

— Вы имеете намерений об увидеть глубину моей души? — нарочито коверкая, как мне показалось, речь, спросил стоящий-на-бочке. — Или уже бросите делать мне смешно, а себе стыдно, и возьметесь за что надо? — в крепком кулаке оставались зажатыми всего две спички

— Братан, дай, я, — отодвинул меня в сторону Зая Зая.

— Мы это, типа, с одного двора, — сообщил орк карле. — Считай, заодно, нах.

— За брата и двор коленом в упор? — уточнил распорядитель. — Нормально. Тогда ты тяни.

Орк потянулся к спичкам.

— Короткая, епта, — непонятно чему обрадовался мой товарищ.

— Тогда налево. Пердячий Пар, — коротко пояснил карла. — Кстати, тролль, — обратился он уже ко мне. — Ты зачем такой отмороженный? Шмаль, клей… Мох?

— Не, он бухает, — заступился за меня орк. — Ща трезвый. С бодуна только.

— А, ну раз с бодуна, тогда ладно, — сказано это было уже совершенно без акцента: видимо, не сочли нас зрителями, достойными продолжения концерта.

Пошли налево. По дороге я заметил, что наш недавний собеседник оказался в рядах бойцов того же клана. Это было хорошо: триста лет не дрался, такой здоровяк, да на нашей стороне… Хорошо.