Шрифт:
Моей доче
Она ненавидела его. Она ненавидела себя. Она ненавидела два последних года, которые встречалась с ним. Как в тумане, она сбегала по ступенькам лестничных маршей. Лифт вызывать не стала. Десятый этаж, девятый, восьмой…
Незастёгнутое стильное лёгкое пальто, небрежно накинутый кашемировый шарф, немного растрёпанные длинные волосы – её сборы на выход были поспешны и недолги.
Сегодня исполнилось два года, как они познакомились. Два года назад 29 декабря она встретила Андрея. В канун своего самого любимого праздника. И вот только что она осталась без него и, судя по всему, уже и без любимого праздника. По крайней мере, на ближайший год.
С силой распахнув дверь подъезда, она остановилась на крыльце.
Поздний зимний вечер был на своём пике. Людей на тротуарах уже нет, залитая светом уличных фонарей, проезжая часть так же пуста, а на небольшой парковке вдоль дома машины прижаты, как плиты в пирамиде Хеопса: лезвие бритвы не просунешь между ними.
Осмотревшись, она ёжится от мороза, запахивает пальто и достаёт из висящей на плече сумки телефон. Телефон включается и, предварительно предупредив, что заряд батареи слишком мал, сразу гаснет. Пауэрбанк, конечно же, забыла на работе. Она убирает телефон, достаёт кошелёк, в нём сторублёвая купюра, какая-то мелочь и двухдолларовая банкнота, подаренная когда-то кем-то «на счастье».
Такси не вызвать – банковские карты уже год как в смартфоне и вся оплата через него, ловить «бордюрщика» – сто пятьдесят рублей минимум до ближайшей станции метро. А в метро на что? Попрошайничать возле кассы в пальто от GUCCI? Да, копила она на него почти год, но кто знает об этом?
Маршрутки ходили по какой-то соседней улице. Какой – она не знала, в какую сторону до неё идти – тоже не представляла. От метро до его дома она всегда добиралась на такси, которых было в избытке на парковке рядом со станцией, обратно – вызывала такси через inDriver.
Одно она знала точно – по этой улице ходит трамвай. Она его даже видела пару-тройку раз. Остановка находилась недалеко от подъезда и, подъезжая на такси, она порой наблюдала картину, как пассажиры, в основном – школьники и пенсионеры, формируют броуновское движение городских общественных перевозок.
Но сейчас остановка была совершенно пуста и это ничего хорошего не предвещало. Безлюдность остановки практически всегда означает только одно – твой трамвай только что ушёл. А с её везением на сегодня – скорее всего он был ещё и последним.
На фонарном столбе на высоте метров трёх висело расписание. Местные Робин Гуды постарались на славу, и весь центр расписания залеплен следами от выстрелов снежками метких малолетних сорванцов. Так что разглядеть интервал движения и время прибытия последнего трамвая было невозможно. Хорошо, хоть были видны номера маршрутов и названия конечных остановок. Всего два маршрута: «пятёрка» и «девятка». Не густо. Ага, у «пятёрки» конечная – это как раз станция метро. А «девятка» поворачивает через квартал и идёт совсем в другую сторону. Будем ждать «пятёрки».
Метрах в пятидесяти из-за поворота нежданно появилось такси. Шаг на дорогу и вытянутая рука. До станции метро водитель объявляет ценник в 200 рублей.
– Подождите секунду, – она, не захлопывая дверь авто, торопливо достаёт из сумки кошелёк, берёт бумажную «сотку» и начинает пересчитывать мелочь.
Где-то недалеко от них по ходу движения такси на дрогу под фонари вынырнула пара: парень и девушка. Парень видит такси и начинает активно махать руками и свистеть, стараясь привлечь к себе внимание. Водитель, не дожидаясь, пока она закончит подсчёт своих «медяков», медленно трогается прямо с открытой дверью и едет в сторону парня с девушкой.
– Да ладно, – словно не веря глазам, произносит она, зажав отсчитанную мелочь в кулачке. – Это фиаско, братан! – заключила она.
Сегодня 29 декабря, до Нового года два дня, она только что разругалась и рассталась с Андреем, телефон сел, денег наличных нет, она в незнакомом районе, транспорт уже не ходит, вот-вот закроется метро, до которого ещё надо умудриться как-то добраться. И только что уехало, наверное, последнее такси на этой улице в ближайшие восемь часов.
– Давно стоите?
Она и не заметила, как сзади подошла бабуля. Выглядела та, как сотни других бабуль, которых можно встретить в маршрутках. Ни «здрасьте» тебе, ни «простите, что отвлекаю». Этакие завсегдатаи и постоянные тусовщицы, как остановок общественного транспорта, так и самого оного. И если их убрать, то остановки без них как-то сразу обезлюдят и обеднеют. Ей иногда казалось, что они разъезжают на всех этих трамваях, троллейбусах, маршрутках, не по причине какой-то надобности, а от наличия свободного времени. Как девицы насыщают клубы, в которых проход до 23-00 для девушек бесплатный, так бабули насыщают линии общественного транспорта. Проход бесплатный.
– Минут пять, – ответила она.
– А «девятый» проходил? – бабуле явно требовалась дополнительная информация.
– Нет.
– А вам какой нужен? – видимо, для комфортного времяпрепровождения на остановке бабуле требовался ещё и собеседник.
– Пятый.
– И мне тоже.
Бабуля, да ты огонь.
Из тёмных недр ближайшего двора вынырнул дядечка, возрастом ближе к полтиннику, в кожаном пальто с меховым отворотом и нелепой красной фетровой шляпе. Осмотрелся по сторонам, видимо, был не здешним и, сверившись со своим внутренним навигатором, расположенным где-то под красной шляпой, уверенным шагом направился к остановке. Ни на кого не обращая внимания, он прошагал мимо них к столбу с расписанием, задрал голову, придерживая одной рукой смешную красную шляпу, чтобы не свалилась, уставился в него, силясь что-то рассмотреть на таблице. Но меткий выстрел оболтуса из окрестного Шервудского леса, полностью исключил положительный исход этой затеи. Всё ещё силясь что-то разобрать и не отрывая взгляда от расписания, он, не обращаясь ни к кому конкретно, спросил:
Конец ознакомительного фрагмента.