Чтение онлайн

В доме, ужасно виноватый, безутешно околачивался банковский менеджер Саймон. Бродил по комнатам, подсчитывал грядущую выручку Вместе с ним явился любопытный образчик риелтора, в губной помаде и узенькой юбочке. Акцент южный. Я объявила, что если она еще раз произнесет при мне слово «наследие», я выклюю ей печень. Бедняжечка, аж задрожала вся на своих шпильках. Я, сказала, просто работаю. Не поспоришь, ответила я. Показала ей, где чайник. Она привидением скользила по дому, избегая меня.

Казалось, всякий очередной покупатель не покупать явился, а потыкать в рану пальцем. Я уводила Джорджи гулять вокруг острова. Она жалась к моим ногам, словно тоже понимала, что вскоре настанет день, когда придется вспоминать. Остров, его края. Не столько воспоминания привязывали меня к нему, сколько мысль о том, как оно тут будет через много лет. Деревья упрямо боролись с ветром, ветви путались, тянулись к суше.

Я садилась на прибрежные валуны. Джорджи оседала на землю грудой. Едва ли я безвинна. Некогда многое могла исправить. С тех пор, как моего сына убили – я все-таки научилась это произносить, – мир развеивался, а я и пальцем не шевелила. Все это дело моих рук. Беспечная. Унылая. Запуганная.

Посетители хотели со мной беседовать, копаться в своих желаниях, но от них несло неискренностью, и я не могла выдавить ничего, кроме дряхлого ворчания. Размахивала терновой палкой, ковыляла по высокой траве. Когда все разъезжались, я возвращалась в дом и паковала еще не упакованное.

За три дня до аукциона постучали в окно. Джорджи оживилась, вскочила и кинулась встречать гостей.

Я опасливо приоткрыла дверь. Эйвин пихнула мне бутылку хорошего французского бренди. Дэвид Маниаки сидел в машине – лицо в тени, свет падает так, что потемнело ветровое стекло. А я-то почти и забыла. Он обещал, что вернет письмо в целости и сохранности. Возился на заднем сиденье, отстегивал сыновей от детских кресел.

– Мы их выгуляем слегка, если вы не против, – сказала Эйвин, но дети уже куда-то понеслись. – Мы звонили. Надеюсь, не помешали. Дэвид едет в Белфаст, у него завтра конференция.

– Боюсь, я тут живу как матушка Хаббард [71] .

Мы прошли по опустелому дому. Эйвин в длинном платье на бретельках, Маниаки опять в яркой дашики. Шли они медленно, вбирали пустоту. Повсюду улики. Стены меньше поблекли там, где висели картины. В штукатурке оспины от гвоздей. На полу мебельные отметины. Ветер влетел в дымоход и взболтал золу.

Они прошли через гостиную, мимо камина, в кухню. Молчали бережно. Маниаки выложил письмо на стол. Я раскрыла конверт. Почерк довольно неровный. Какие тайны теряем мы, находя разгадку, – но, быть может, тайна кроется и в очевидном. Ничего особенного, обычная записка. Я снова ее сложила, поблагодарила его. Теперь письмо только мое: никаких университетов, никаких филателистов, нет нужды обращаться в архивы.

Мы сидели на террасе, наблюдали, как мальчики носятся по саду. Я сготовила обед – томатный суп из банки и содовый хлеб.

По воде, жужжа, бешено выписали свои насекомые траектории два водных лыжника. Маниаки разбередил мое усталое сердце: вежливо поднялся, сошел к воде, вместе с мальчиками прошагал по отмели и лыжников прогнал – закричал, замахал руками. Короткие дреды заплясали у подбородка. Вместе с сыновьями пошел вдоль волнореза; скрылись из виду, затем вернулись по саду с тремя устрицами. Он вскрыл их отверткой, положил в холодильник, в миску морской воды. Спустя час – сказал, что ему надо в деревню за молоком для мальчиков, – приготовил устриц в кастрюле. С резаным чесноком и розмарином, под белое вино.

Я пригласила их остаться на ночь. Маниаки с сыновьями приволокли из сарая старые матрасы. Падая на пол, те выдыхали облачка пыли. Мы взбили подушки, постелили чистые простыни. Я, естественно, прослезилась. Эйвин подлила мне в бокал лужицу бренди, не дала рухнуть с обрыва.

Сразу после ужина старший сын Маниаки, Ошин, затопал ножонками и заявил, что желает покормить чаек. Осталось полбуханки хлеба. Ошин взял меня за руку, и вместе с его младшим братом Конором мы разбросали крошки по лужайке. Вскоре после заката из окна увидели, как по гравию, высоко задирая ноги, вышагивает стадо благородных оленей. Ошин и Конор смотрели, прижав ладошки к холодному стеклу. Мне духу не хватило высказаться насчет того, что олени потопчут остатки моего сада, и я обнимала Конора, пока он не уснул, все его пять лет лежали у меня на руках, а потом я вышла и шуганула оленей.

Почти стемнело; я стояла во дворе, слушала. Небо – долгая мизансцена, одни силуэты. Те деревья, что поближе, как будто посинели. Над озером вышла луна, плоская и хрупкая. Вода вылизывала берег. Спустилась кромешная тьма.

Когда я вернулась в дом, Эйвин переодевала сыновей в пижамы. Мальчики поныли, потом утихомирились. Эйвин села в ногах кровати-самоделки и с мобильного телефона стала читать им сказку.

Когда-то давным-давно, начала она. Я слушала с порога. Нет на свете истории, что хоть отчасти не обращалась бы к прошлому.

Я зажгла масляные лампы, оставила гостей и с Джорджи сошла к озеру. Поплыла. Вода была свирепа и холодна. Пробирала до костей. Я взглянула на дом. Взошел Томас, долговязая фигура пересекла лужайку.

Вернувшись, я у двери обтерла Джорджи полотенцем. Маниаки с женой сидели на террасе – черные силуэты против света. Искра на стальной оправе его очков. Я уловила обрывок разговора: конференция, мальчики, предстоящий аукцион. Они склонились друг к другу через стол, между ними лежал лист бумаги, какие-то цифры. Оба отражались в стекле. Дальше тянулась далекая и черная вода. Я стояла в дверях долго-долго, не зная, что сделать, что сказать. Мне не нужна их жалость. И я не останусь, если останутся они.

Когда я подсела за стол, молчание их было подернуто нежностью. Мир берет и не кончается; невозможно им не восхищаться.

В истории не бывает подлинной анонимности. Да и в историях, если вдуматься, тоже. Многие руки направляли эту книгу, и неловко было бы сделать вид, будто я написал роман в одиночку. Разумеется, все оплошности и ошибки на мне, но не могу не упомянуть тех, кто помогал мне в пути. Первым делом, как всегда и навсегда, – Эллисон, Изабелла, Джон Майкл и Кристиан. Спасибо моим коллегам и студентам в колледже Хантера – особенно Дженнифер Раб, Питеру Кэри, Тому Слею и Гэбриэлу Паккарду. Я искренне признателен Дэвиду Блайту, Джону Уотерсу, Патрише Феррерио, Марку Коннеру, Брендану Баррингтону, Кол му О'Грейда, Фенуле Суини, Ричарду Брэдбери и Доналу О'Келли за помощь с главой о Даглассе. Для знатоков его наследия отмечу, что ради достоверности повествовательной ткани порою сочетал, соединял, а иногда и сочинял цитаты. За главу об Алкоке/Брауне я в неоплатном долгу перед Скоттом Олсеном, Уильямом Лангавише, Калленом Мёрфи, Бренданом Линчем и Эндрю Нэйамом из лондонского Музея науки. За главу о Джордже Митчелле хочу поблагодарить Джорджа и Хэзер Митчеллов лично – с огромным великодушием они впустили в свою жизнь мое воображение. Кроме того, я должен сказать спасибо Лиз Кеннеди, Тиму О'Коннору, Митчеллу Райссу, Деклану Келли, Морису Хэйзу, Тони Блэру и бесчисленным прочим (в особенности Шеймасу и Мерейд Бролли), кто разъяснял мне мирный процесс. Жители Аспена и Аспенский писательский фонд очень помогали на каждом шагу; особое спасибо за все Лисе Консильо. Моя неугасимая благодарность трансатлантической команде – Лоретте Бреннан Гтаксмен, Гэбриэлу Бёрну, Найаллу Бёрджессу и Юджину Даунзу. В последнюю пару лет, когда случались грозы, мне дарили крышу над головой – огромное спасибо Мэри Ли Джексон, Флёр Джексон, Кайрону Бёрку и Клэре Джексон за дом на берегу Стрэнгфорд-Лох; несколько букв и громадный букет благодарности Уэнди Арести за кров в Аспене; спасибо Брюсу Бергеру за то, что пустил в самый красивый коттедж на западе; Исе Катто и Дэниэлу Шо – за покой в Вуди-Крик; и, разумеется, Розмари и Роджеру Хокам за поддержку и комнату наверху. За редакторские наставления и остроту взгляда искренне благодарю Дженнифер Херши и Александру Прингл. Мартину Куинну – поклон до земли. Также спасибо Кэролайн Эст, Томасу Уберхоффу и Кэролин Корманн. Всегда признателен Саре Шел фант, Эндрю Уайли и всему Wylie Agency. За немеркнущее вдохновение я благодарен Джону Бергеру, Майклу Ондатже, Джиму Харрисону и Уэнделлу Берри. Чтением и советами в пути мне помогали и многие другие – Джон и Анна Кусатисы, Джо Леннон, доктор Джим Мэрион, Терри Купер, Чандран Мадхун, Морис Бёрн, Шариф Абдуннур, Боб Муни, Дэн Барри, Билл Чен, Том Келли, Дэнни Макдоналд, Майк Джуэлл, Тим и Кэти Кипп, Кэйтлин Гринидж, Шон, Сэлли и вся моя родня в Ирландии, а особенно – мой брат Ронан Маккэны: он занимается поддержкой моего веб-сайта, и без него я бы напрочь заплутал. Есть и другие; надеюсь, я забыл немногих. Я тихонько поблагодарю их в пути, где все мы вместе парим в вышине.