Трапеция
Шрифт:
самых маленьких на пони и платформы. Потом занял свое место на платформе, изображающей джунгли, одернул леопардовую шкуру и взял цепочку с
обезьянкой.
В следующем году я буду летать.
Результаты визита Папаши Тони оставались загадкой и на дневном
представлении, и на вечернем, и после, но Томми понимал, что спрашивать не
стоит. Вечером в цирке бурлили сборы, однако мальчик уснул в трейлере раньше, чем они тронулись с места. Он понятия не имел, где проснется – как всегда.
К позднему утру следующего дня безымянная площадка в очередном новом
городе превратилась в точную копию предыдущей. Каждый трейлер встал на
привычное место, каждый аппарат появился там же, где и вчера, на положенном
месте расстилался манеж. В этом городе вместо хлопкозавода был
нефтеперерабатывающий, и пахло до небес. И все равно город казался
приложением к пустырю, частью декорации. Как и все цирковые дети, Томми был
воспитан на историях об артисте, который потерял часы, а на следующий день
заставил весь цирк их разыскивать, хотя место пропажи осталось за тридцать
миль позади.
Томми ждал Сантелли возле аппарата, когда к нему подошла Марго. Сердце
мальчика упало.
– Как Бетси?
– Неважно. Вся нога перебинтована и болит. Пойдем репетировать… ты с нами
месяц не выступал.
Тут появился Анжело, и Томми побежал объясняться.
– Я скажу Мэтту, – кивнул тот. – Отработаем двойную трапецию позже, невелика
потеря.
Скучный и огорченный, Томми встал в ряд с девятью девушками из воздушного
балета. Разумеется, он знал их всех по именам. Цирк Ламбета был семейным шоу, исполнители выступали здесь годами. Время от времени хорошие артисты
уходили в более крупные цирки – к Соренсону, Вудсу, Вэйленду или даже
Старру. Иногда увольняли запивших или неумелых – именно из-за такого
инцидента появилась вакансия для Сантелли. В целом же, состав практически не
менялся.
Воздушный балет! Томми начал им заниматься в десять лет! Большие трапеции, вроде стальных лестниц, крепились в усыпанных блестками металлических
кольцах; десять девушек, одетые в пышные костюмы, залезали по канату на эти
лестницы и делали простые гимнастические упражнения – одновременно и под
музыку. На лестницах были даже веревочные петли, чтобы держаться одной
ногой, так что упасть никто не мог, а канат придерживали снизу.
Томми скользнул в кольцо позади Маленькой Энн Клейн. В оркестре включили
запись, под которую обычно выступал воздушный балет. Томми начал считать: на
каждый четвертый счет надо было останавливаться, выбрасывать ногу и
переворачиваться. Номер он знал отлично.
– Нет-нет! Левая нога! – крикнула Марго.
Томми сосредоточенно нахмурился, затем сообразил, что ошибся не он, а
девушка рядом. Репетицию вполне можно было отработать, глядя на Маленькую
Энн. Та была низенькой и курносой, с блестящими волосами, собранными сейчас
в два хвостика. Работала Маленькая Энн с сонной уверенностью, будто не до
конца проснулась. Она была старше Томми на год и выступала с матерью с шести
лет.
– Мари, не выпячивай локти! Маленькая Энн, держи руки, не махай абы куда!
Томми, что ты делаешь? Пять счетов и не глазей по сторонам! Зелда, следи за
ступней!
И так всю жизнь – крики и счет.
Томми воровато глянул на спускающихся девушек. Все они были блондинками –
некоторые от природы, некоторые красились. Волосы у всех были завиты, заколоты или завязаны в хвостики. Все одеты в разномастные шорты и блузки.
Томми вдруг подумал, что выглядит среди них жутко смешно.
Когда все разошлись, Марго окликнула его.
– Я подходила к твоей маме, она разрешила.
– Вам не кажется, что я смешно выгляжу? Девять девушек и я один – мальчик?
Томми выступал с балетом три года, но подобная мысль настигла его впервые.
– С париком никто не разберет девочка ты, мальчик или шимпанзе в юбках, –
заверила Марго и, как насторожившаяся птица, склонила голову набок. – Моя б
воля, вывела бы тебя на манеж лет шесть-восемь назад, как Маленькую Энн. Но
Бесс и слышать об этом не хотела. Знать бы, что наговорил ей Тонио. Ну все, после дневного представления придешь в трейлер девочек, дам тебе юбку и
парик.
– Хорошо, мэм, – вежливо сказал Томми и побежал к аппарату.
Но Сантелли там уже не было.
Публика сегодня днем была обычная, в основном, состоящая из детей, но
казалась почему-то чужой и враждебной. Оставив сортировку костюмов Элен
Бреди, Томми поспешил к длинному красно-белому трейлеру Марго, служившему
также раздевалкой для воздушного балета. Марго вышла на стук с охапкой
розовой кисеи. Где-то шли по радио военные новости.
– Ты уже слишком большой, чтобы переодеваться в трейлере, полном девчонок.
Иди к себе, надень все это, потом возвращайся, и Энн приведет тебя в порядок.
Чувствуя, как накрахмаленная кисея царапает руки, Томми пошел к
родительскому трейлеру.
В прошлом году я выступал себе в балете и радовался. Почему же сейчас так