Трататушки

Первое утро после свадьбы Хрен Моржовый встретил в добром расположении духа. Он поднялся с пола и прикрыл простыней еще спящую жену. У кровати, которой молодые не стали пользоваться, чтобы не веселить общежитие, стояла початая пачка ананасового сока. Юноша жадно припал губами к напитку. Первый же глоток заставил поперхнуться. В жидкости утонуло несколько десятков тараканов, за ночь оценивших прелесть фрукта и теперь попавших герою в рот.

Иногда небо дает подсказки, смысл которых проясняется через десятилетия. Молодой муж сплюнул трупы в ладонь, подавляя желание куда-нибудь провалиться. Это был знак, что семейная жизнь Хрена Моржового будет проходить сытно и сладко. Так оно и получалось.

Погода была – дрянь. На одну ногу уместно было надеть лыжу, а на другую – ласт. В ночь кое-где прошли магистральные грейдеры. Отвалы грязных куч перегородили пути из дворов, и на заре автолюбители один за другим метались вдоль непролазных барьеров в поиске хоть каких-то выездов на центральную дорогу. Днем усилился мороз, превратив дряблые валуны в каменные буераки. А под вечер посыпал снег, словно сахарная пудра неумелого пекаря, скрывающая передержанные в печи пироги. Хрен Моржовый, возвращаясь с работы, убедился, что штатный дворник с утра картины не изменил. Еще вчера живые проезды теперь были завалены. Хрен поднялся к себе на этаж, выдернул из стопки удочек и досок лопату, спрятанную на балконе. Полотно ее было хлипким, давшим горизонтальную трещину. Но другого инструмента под рукой не имелось. Хрен Моржовый спустился вниз, закурил, и начал аккуратно долбить завал. Казалось, что справиться с кучей совершенно невозможно. Но чем толще рельс, тем настойчивее бензопила в руках дурака. Постепенно замерзший снег поддавался. «Эх, лопату бы штыковую, – думал Хрен, – куда бы быстрее я здесь все разгреб». Раньше подобные инициативы Моржового понуждали других постояльцев многоэтажки спускаться вниз на помощь. Так, в прошлые годы несколько мужиков не раз разгребали завалы. И не надо было вешать никаких объявлений у подъезда. Взял лопату. Стоишь, долбишь. А через полчаса уже целая банда вокруг. Ведь для себя же убираем. И мальчишки мелкие вокруг. Кто с совком, кто так – отцом полюбоваться. А в этом году – нет. Ни души. Только Хрен Моржовый в одиночестве со своей «дырявой зубочисткой» воюет с грязной кучей. Совсем мы, наверное, обмельчали как народ. Уже и к самим себе пухлым местом развернулись. Ан, нет. И теперь сработало. Бежит Дима со второго этажа. С матерью проживает. На оптовом рынке автозапчастями торгует. Бежит, лопату тащит. На помощь бежит. Ах, дорогие, это не Дима бежит. Это нация спасена!

В здании статистики был капризный «Отис». Мало того, что он требовал содержать на довольствии лифтера, так еще и частенько застревал между этажами. Особенно если кто-то из визитеров придерживал руками двери, когда они начинали закрываться. Вот и в этот раз Хрен Моржовый по незнанию совершил такой косяк. Задержал двери руками, пытаясь войти, но понял, что в лифте места нет. Статисты как раз возвращались с обеда. Некоторые девочки держали в руках пакеты с пирожками. У других были боксы с салатами. Их было в лифте, как сигарет в пачке. Меж тем Хрен, сообразив, что войти некуда, сделал шаг назад и отпустил двери. Из закрывшегося пространства послышались возмущенные возгласы. Девочки застряли. Хрен Моржовый вставил крепкие пальцы в щель между дверей и четко произнес:

– Дорогие, не переживайте! Я пешком дойду.

– Не задохнутся они там? – участливо спросил руководитель статистов, который успел увидеть финал истории, подходя к застрявшему лифту.

– Не знаю, – признался Хрен Моржовый, собираясь подняться по лестнице. – Статистом больше, статистом меньше. Кто их, дружище, считал?

Хороший друг Замир был человеком просвещенным и светским. Сам он считал себя главным атеистом региона. И никто с ним по этой части не спорил. Даже Хрен Моржовый кивал головой: «Главный, так главный. Не веришь в бога – лично твое дело».

Но вот незадача. Не стало друга. И вот уже Хрен Моржовый поспевает за похоронной процессией, которая с сеткой в руках почти бегом несет за катафалком тело Замира.

Стоя у могильной ямы, Хрен Моржовый впервые в жизни видел особенности мусульманских похорон. Главного атеиста, обернутого белой простыней, уложили на вечный покой и прочитали молитвы.

Атеист, не атеист. Всегда найдутся люди больше тебя, которым плевать, что ты сам о себе думаешь. Они молча закопают тебя по уставу.

Нашел как-то Хрен Моржовый себе работу в провинции. Выделили областному специалисту помощницу по имени Евгения. Умненькую девушку. Только вечером нужно было пораньше с работы отпускать. К вечерней дойке. И все было замечательно, пока Хрен не полез в финансовые вопросы. Чтобы порядок навести. Но это не очень понравилось областному руководству. Специалисту предложили слиться по собственному желанию. Хрен Моржовый не привык держаться за кресла и написал заявление. И вот Женя, провожая уволенного шефа, почти плача в дверях, изрекла: «Мы сохраним все, чему вы нас учили».

Хрен Моржовый ее обнял и сказал без купюр: «Все, чему учил – полная хрень! Счастливой будь, Женечка!».

Рассказывают, что этот девиз, распечатанный на черно-белом принтере, долго висел потом в этой конторе. Но так ничего, по сути, и не изменил.

У одного писателя, ныне покойного, была крайне сложная судьба. Как-то Хрен Моржовый привез старика хоронить другого автора. Очень крупного и авторитетного, но жившего при жизни на самой окраине города. Добрались, увидели из окна машины толпу у подъезда умершего. Хрен Моржовый заглушил двигатель и пошел вытаскивать с заднего ряда почетного словолюба. Тот протянул вместо руки свои вещи. Сопя, сам стал выбираться из салона. Собрался Хрен Моржовый вернуть автору поклажу, а в руках только одна перчатка с газетой. Он стал озираться вокруг, думая, что вторую где-то уронил.

– Второй не было, – сообщил старый писатель, поймав замешательство коллеги. – Я ее лет десять назад потерял. Так с одной и хожу. То правую грею, то левую. И ничего, привык.

Вот есть такой особый тип особей – инициативные попрыгушки. Все по каким-то советам, семинарам, рабочим комитетам заседают. Бывает, Хрен Моржовый что-то им пытается сказать, а они совершенно не слышат. Потому что у них в головах на натянутой, как струна, извилине черви исполняют «Во поле береза стояла». Нельзя сказать, что энтузиастки кому-то мешают. Они просто бесят.

Так вот, в аспекте сказанного новая акция, мальчики и девочки: «Всей России – чистые унитазы! Срочно получите тряпки в 666 кабинете!».

Хрен Моржовый пригласил как-то соседей на шашлык. А Сергей, надо объяснить, только что купил себе новый транспорт. С рук. С минимальным пробегом. Почти новую «ласточку». Привез семью, вперед хозяина занял автомобилем центральное место в огороде. И весь вечер детей своих шпынял, чтобы те, играя, к машине не подходили. Мало ли что. Вдруг испачкают да попортят. Мясо между делом пожарили, тетки новостями своими друг с другом поделились. Отужинали. Время домой собираться. Ссыпали золу из мангала, да понесли его еще теплым в багажник Хрену Моржовому убирать. А мангал самодельный, видавший виды. Тащат мужики его вдоль лакированного борта машины Сергея, тут Хрен и выдает:

– Серега, ты аккуратнее, мангал мой об это говно не поцарапай.

Соседа аж от изумления вверх подбросило, пока весь огород в веселой истерике по земле катался.

Мишка стал самым мудрым учителем в жизни, когда не вышел на работу. Шеф спросил: «Где Майкл? Опять в запое? Мне плевать, что его нет. Делай сам!».

Хрен Моржовый вышел из кабинета начальника с обескураженным видом. По традиции громко обматерил всех. Мысленно. Уселся за компьютер и открыл программу. «Странно, – подумал Хрен через время. – Оказывается, я все умею и без Мишки».