Чтение онлайн

Я заметил маленького кондитера, который сходил с велосипеда, держа под мышкой корзинку с кремовым тортом «Святая Честь». Я обесчестил эту «Честь», размазав торт по тротуару, и вскочил верхом на «велик». За мной, Кюблер! Я приподнимаюсь в седле и кручу педали, высунув язык... Я сворачиваю... Мне наплевать на направление. Я люблю фантазию и никогда не участвую в организованных путешествиях... Я кручу, кручу педали, как говорил Шарпини.

Я еду в запрещенном направлении и несусь по улицам с лестницами. Вот это номер! У Пэндера места заказывали бы за три месяца вперед, чтобы присутствовать при моих подвигах.

Время от времени я оглядываюсь через плечо и смотрю в морской бинокль. Природа непоколебимо безмятежна. Берн купается в бледном солнце, которое придает ему блеск аквариума 5 . Жители спокойны, и никто не подозревает драмы.

Я оставляю «велик» кондитера у чьего-то порога и направляюсь по маленькой старинной улочке. Как хорошо жить. Розовое спокойствие разливается во мне. У меня впечатление, что я вышел с постоялого двора...

Квартал, в котором я нахожусь, спокоен. Дома здесь зажиточные. Если я уйду отсюда, то непременно нарвусь на полицейский кордон. Полицейские власти знают теперь, что я в Берне, и скоро прочешут весь город. Хоть один раз у них в руках настоящее сенсационное преступление, и они не будут его прятать в ящик со старыми шнурками!

Мне надо срочно воспользоваться короткой передышкой, чтобы найти укрытие. Но это возможно только теоретически. А что такое теоретическое укрытие? Место, где можно расположиться, не боясь быть замеченным, вы согласны со мной? Где же мне расположиться, будучи гонимым, не имея возможности появиться в отеле или в семейном пансионе и в...

Я остановился. Слова «семейный пансион» зацепили на ходу мой рассудок. Они смутно воскресили что-то в глубине моего существа.

Вспомнил. Матиас живет в семейном пансионе. Если бы мне удалось связаться с ним, добрым другом, конечно, он смог бы меня спасти. Его моральный долг оказать мне эту услугу, потому что, прикрывая его кости, я попал в дерьмо.

Но как с ним связаться? Я не знаю, где его детские ясли... Я не ведаю, есть ли у него телефон, и я не могу себе позволить рискнуть пойти на почту, чтобы разузнать...

Я напрасно скреб свою башку стамеской. Все эти буржуазные фасады волновали меня не больше, чем крутые склоны.

Я застопорил, заметив в конце улицы силуэт полицейского. Досадный промах. Он уже обратил на меня внимание. Голова этого типа была наполнена отнюдь не малиновым вареньем. Едва он меня увидел, как тотчас узнал. Ну и свист! Какие потрясающие звуки! Резковаты, правда, для моих ушей, но, наверно, обворожительные для семейства кобр.

Я повернул назад! Проклятие! Моя беспечность дорого обходится... Другие пингвины, поднятые по тревоге свистком товарища, объявились на другом конце улицы! Настоящее нашествие! Положительно, их разводят у наших трансальпийских друзей! Вот страна, где не воюют, но где полно солдат! Где практически не убивают своих близких, но где полицейские появляются даже из самых маленьких дырочек швейцарского сыра! Какой кошмар...

Я не на шутку сдрейфил. Для моих швейцарских собратьев я был опасным преступником и если я опять ввяжусь с ними в драку, то получу сполна на этот раз.

До чего паскудная жизнь! Вот ребята, с которыми у меня всегда были хорошие отношения, к которым я инстинктивно питал симпатию, а обстоятельства оборачиваются так, что я должен бежать от них, как от дюжины эпидемий холеры.

Я заметил монументальный портал... вошел туда и быстро захлопнул тяжелую дверь. В замке торчал ключ. Я повернул его, чтобы выиграть время. Пока они будут растирать сухари, я, может быть, смогу вырыть крысиную нору, по которой смогу скрыться.

Возможно, я грешу избытком оптимизма, скажете вы; однако лучше видеть жизнь в розовом свете, так как и без того она достаточно мрачна!

Я пересек внутренний дворик, посреди которого торчал широкий, поросший мхом бассейн, наполненный зеленоватой водой, покрытой кувшинками.

В другом конце двора я заметил дверь. Только бы она была открыта, черт возьми! Я дергаю ручку. Дверь не только открылась – куда лучше – она упала на меня, так как была просто прислонена к стене... Нет выхода!

Я спекся, упакован, продан! Остается только протянуть руки этим господам и прыгнуть в их карету:

– Шофер! К Максиму!

Интересно, в здешних ли обычаях избиение? Если да, то после танцев, которые я устроил полицейским в поезде, они меня вздуют. Все, что они думают обо мне, я узнаю без комплиментов.

Массивная дверь, которую я закрыл на ключ, дрожала под мощным напором. Через минуту она откроется. У меня уже не было времени пересечь двор, чтобы добраться до лестницы и броситься наверх. Да только к чему приведет это скакание по крыше? Все равно они знают, что я здесь!

В отчаянии я огляделся вокруг. Здание было безразлично. Окна закрыты, никто меня не видит. Входная дверь затрещала...

Я посмотрел на бассейн... Мне пришла идея... Она стоит того, что стоит, правда, не слишком много. Но это лучше, чем капитуляция. Я подошел к бассейну, перешагнул мшистый барьер. И вот я в воде до половины бедер. Я раздвигаю листья кувшинок и погружаюсь в воду, оставляя, тем не менее, часть лица над настоем.

Я закрываю себя липкими листьями. Прикосновение их неприятно... Зловонная вода холодна и вызывает удушье... Я застываю... Остается только пожелать, чтобы у них не возникло мысли проверить бассейн... Не думаю. От входа во двор это место не привлекает особого внимания.

Несмотря на воду в евстахиевых трубах, я слышу треск поддающейся напору массивной двери. Потом раздались топот, крики, приказы, свистки, опять свистки... Орава бросилась на обыск здания. Стучали во все двери... Бедные отдыхающие жильцы не могли понять, что происходит. Общая суматоха...

Мне же в моем романтическом бассейне не по себе, честное слово! Какие-то маленькие липкие насекомые щекочут меня повсюду. Надеюсь, они здесь не занимаются разведением пиявок! Вполне возможно, ведь только что я обнаружил карпа в своем кармане, когда полез туда за платком.

Я должен своему пастырю пятьдесят тысяч франков, по правде говоря, как бы неудобно ни было мое положение, оно не было нестерпимым. Вода трудно переносится, когда вы погружаетесь в нее в одежде. Но стоит хорошо промокнуть, как холод уже не так чувствуется. Странная слабость охватывает вас... Я так устал и был так изнурен всеми перипетиями, что этот вынужденный отдых вместо того, чтобы меня доконать, подкрепил, как Риккле крепкая мятная!