Чтение онлайн

Питт засвидетельствовал королю свое глубочайшее почтение, что он делал обычно, и предложил свои условия. Он формирует новый кабинет, лорд Бьют займет в нем место при условии, что согласится оказывать Питту безусловную поддержку.

Когда Георг обсудил это предложение с лордом Бьютом, тот понял ловкий ход Питта. Такие условия полностью лишили бы Бьюта власти. Ему пришлось бы стать заместителем Питта, и это фактически свело бы к нулю все то, ради чего Бьют трудился многие годы.

Условия Питта совершенно неприемлемы, сказал Бьют королю, и нужно попросить его предложить какое-нибудь альтернативное решение.

Питт ответил, что кабинет должен быть сформирован из его сторонников. Он сам будет государственным секретарем, а лорд Темпл – первым государственным казначеем; в кабинете не должно быть места ни для одного человека, не поддерживающего его политику.

Бьют вместе с вдовствующей принцессой явились в апартаменты короля, чтобы обсудить создавшееся положение.

– В следующий раз Питт попросит корону, – заметил Бьют, иронически засмеявшись. – Слыханное ли дело – выдвигать подобное предложение! Никто, видите ли, не смеет обладать властью, если не соглашается подчиняться мистеру Питту!

– Пока Питт правит Англией, – вставила его мать, – ты никогда не будешь настоящим королем, Георг.

Георг согласился с матерью и Бьютом. И он не был склонен скрывать свое возмущение от Питта.

«Вы хотите, чтобы я унизился и принял ваши условия, – написал он ему, – тем самым открыто признал ошибочность своих действий. Нет, мистер Питт, прежде чем я подчинюсь этим условиям, я вначале водружу корону на вашу голову, а свою шею подставлю под топор.»

– Ну, и что мы будем теперь делать? – спросил Георг Бьюта, когда его послание было доставлено Питту. – Вы сами могли бы сформировать правительство?

Лорд Бьют не сомневался в том, что смог бы сделать это; но он с некоторым опасением вспомнил о комьях грязи, летевших вслед за его каретой. Когда же на улицах города появлялся Питт, повсюду раздавались подхалимские выкрики.

– Люди будут против нас, потому что Питт не на нашей стороне, – пожаловался Бьют. – Они видят в нем подобие бога.

Он не упомянул о том, какого мнения народ о нем самом, но это мнение ему было ведомо достаточно хорошо. Ему стало известно, что Георга просто передергивало, когда он слышал на улицах непристойности в адрес своей матери и ее любовника, и зная хорошо Георга, он опасался, что такие постоянные шутки могут разгневать короля, поскольку в душе Георг был человеком строгих правил, и мечтал вновь вернуть Англию на стезю добродетели. Да, им следует проявить крайнюю осторожность.

– Пожалуй, самое лучшее – это посулить Питту какую-нибудь компенсацию, – предложил Бьют, – и чем щедрее, тем лучше. Это должно быть нечто такое, от чего он не сможет отказаться. Затем, когда он примет наши условия, мы пустим слух, что это была своего рода взятка. Тогда это значительно снизит его популярность.

И принцесса, и король нашли такой выход весьма разумным и принялись обсуждать, что бы ему предложить.

– Самое банальное, что приходит на ум, – это пост генерал-губернатора Канады, – сказал Бьют. – Представляете, он сразу окажется в трех тысячах миль от Англии. Что может быть лучше?

– Вы думаете, что он примет этот пост?

– Стоит попытаться. Можно предложить ему пять тысяч фунтов стерлингов в год.

– Он никогда не был меркантилен.

– Но к Канаде у него особое чувство. Он считает ее своим завоеванием. Вполне возможно, что он примет наше предложение; а когда он это сделает, пойдут разговоры, что Питт предпочел Канаду, иными словами, оставил Англию ради новой страны.

Георг согласился, что это отличная идея, и тотчас же было составлено письмо на имя мистера Питта. Зная о его интересе к доминиону Канаде, который фактически является его завоеванием, король имеет величайшее удовольствие предложить мистеру Питту пост генерал-губернатора с окладом в пять тысяч фунтов стерлингов в год.

Питт ответил быстро и по существу. Даже если бы при этом ему разрешили сохранить свое место в Палате общин, он все равно отказался бы от этого предложения, поскольку намерен остаться в Англии, которой принадлежит его сердце.

Следующим предложением было герцогство Ланкастер – весьма и весьма лакомый кусочек, так как все, чем ему пришлось бы заниматься – это принимать поступления от канцелярии государственных сборов для королевской семьи.

Но мистер Питт был слишком хитер, чтобы попасться в эту ловушку.

И, наконец, поступило последнее предложение. Его жена становится баронессой Чатем, он сам будет получать пенсию в три тысячи фунтов стерлингов в год. Пенсию предлагалось выплачивать трем поколениям – после смерти мистера Питта пенсию будет получать жена, затем старший сын, а если жена умрет раньше, чем он, то пенсия перейдет еще и к внуку.

Если предыдущие предложения были отвергнуты с презрением, то относительно последнего Питт заколебался.

Когда он рассказал о нем своей жене, то увидел, как ее глаза радостно засветились. Значит Эстер хотелось быть баронессой Чатем! Он любил Эстер давно и беззаветно. Она была из семейства Гренвилей – одной девушкой, среди многочисленных братьев; еще до женитьбы Питт частенько бывал в Вуттон-холле, где очаровал не только Эстер, но и ее братьев своим красноречием и несомненно величественными манерами. Он женился на Эстер семь лет тому назад, у них было пятеро детей – три мальчика и две девочки; самому младшему Джеймсу исполнилось всего несколько месяцев. Питт был очень предан своей семье. Только его семья и его карьера имели для него значение; особенно он заботился об Эстер.

Своим взглядом она невольно выдала себя, и он догадался, что ей очень хотелось бы обладать этим титулом, и в его власти было дать ей титул баронессы. Он понял также, что ей пришлась по вкусу и идея о пенсии. Три тысячи в год, и не только в течение его жизни. Разумеется, они вовсе не бедны.

За Эстер дали солидное приданое; он сам немного получил от своей семьи; кроме того герцогиня Мальборо – весьма эксцентричная особа – оставила ему десять тысяч фунтов за его великодушную, как она написала в завещании, защиту и поддержку английских законов. Последнее предложение короля пришло без всяких условий. Он мог принять его, не изменяя своим принципам. Временный уход с политического Олимпа мог бы оказаться даже желательным, поскольку он мучительно страдал от подагры.