Чтение онлайн

— Вы обязаны были вернуться второго ноября!

— Знаете ли, второго ноября я лишь выехала из Польши, — ответила я поначалу ещё вежливо. — А вообще-то, конечно, мне следовало и вернуться тем же самым самолётом, которым я улетела. Но ведь дело не в этом.

— Вы обязаны написать объяснительную!

Вежливость мгновенно покинула меня, я заартачилась.

— А вот объяснительную пусть пишет тот, кто задержал мой паспорт, доставляя мне лишние хлопоты, — ответила я голосом, в котором веяло ледяным дыханием Полярного круга. — Это первое. А второе — можете вообще не возвращать мой внутренний паспорт, мне без разницы. Я охотно воспользуюсь заграничным.

Девица поперхнулась, убежала. Вернулась она после довольно долгого отсутствия надутая и оскорблённая и молча положила передо мной мой гражданский паспорт. И вот вам вывод: оказывается, можно обойтись без всяких объяснительных записок. Решение не уступать идиотским наскокам пронизывало все моё существо. Жаль, что все наше общество не последовало моему примеру…

Сразу же по возвращении я занялась бизнесом, чтоб его черти взяли.

На каком-то арабском лотке нам бросилось в глаза нечто диковинное, оказавшее влияние на большой отрезок моей жизни. Блестящие пластиковые листочки привлекли внимание, сдаётся, Ивоны, интересовавшейся всевозможными декоративными поделками, а вот кому пришло в голову использовать их для заработка, не припомню. Наверняка не мне. Дети купили таких листиков штук двадцать и повели агитацию.

— Мам, ну что тебе стоит, — начал мой сын. — Поговори с каким-нибудь кустарём, может, удастся что-либо сделать. Сырьё дешёвое, а оптом и того дешевле.

Я поддалась, хотя и не надеялась на успех. Двадцать листочков забрала с собой и в Варшаве начала новую жизнь.

Разумеется, сперва необходимо было разыскать кустаря, а ещё лучше художника. Начала я поиски кустарей самым, казалось бы, простым методом. В магазинах продавались всякие мелкие поделки, вроде серёжек, брошек, кулонов и прочих украшений. Кто-то же их делал? К произведениям рукомесла прилагались сведения об их создателях. Этими сведениями я и воспользовалась.

Таким образом, я соприкоснулась со средой весьма подозрительного свойства, ибо с ходу выяснилось: фамилии и адреса кустарей — сплошь мифы и легенды. Я побывала в удивительных местах, где кустари якобы проживали, — никаких следов, и никто ничего о них не слыхивал. Телефоны принадлежали людям, вообще не желавшим со мной объясняться. Нет чтобы бросить затею, так я заупрямилась и решила добраться до сути — меня заинтриговала таинственность. Сразу сообщу, в вихре дальнейших событий до сути дела я так и не добралась, и посему среди моих книг нет детектива про умельцев кустарей.

Наконец очередной, найденный тем же методом производитель имел адрес на улице Мадалинского, недалеко от дома моей матери. И я отправилась туда, решив заодно навестить родственников. Нашла дом и квартиру. Кустарь существовал, чему я даже удивилась. На двери висела записка: «В отпуске до шестого января».

Я пришла седьмого. Зимой темнеет рано, через глазок виднелся свет, и я обрадовалась — кустарь дома. Из-за двери слышались звуки, кто-то разговаривал. Я позвонила. Звуки стихли. Свет погас.

Я удивилась и позвонила снова. Гробовая тишина. Это меня несколько обескуражило. Я опёрлась о лестничные перила, закурила и задумалась — как мне теперь быть? Вернуться домой и позвонить? Прийти в другой раз? Подождать?..

Толковая мысль не высекалась. Прошло минуты три, и свет в глазке появился снова. Я обрадовалась, следует сказать, совершенно бездумно, бросила сигарету и принялась названивать. Раз в квартире кто-то есть, не уйду, пока не откроют, и все тут. Откровенно говоря, это оказался первый адрес, существовавший в действительности и соответствующий данным на сопроводительной бумажке. Да и выглядело тут все вполне солидно.

После четвёртого звонка дверь открыл тип — вроде нормальный, прилично одетый. Я вежливо извинилась, объяснила: у меня дело к мастеру, хотелось бы с ним поговорить. По-видимому, я не вызвала подозрений — тип пропустил меня в квартиру.

Там оказался ещё один тип, несомненно хозяин дома — одетый в халат и с замотанным горлом. На диване разобрана пижонская постель, в шкафчике рядом лекарства. Хозяин явно болел ангиной. Вирусы и бактерии ко мне не цеплялись. Я извинилась ещё раз и стала объяснять дело, начав с легкомысленного заявления, что в бизнесе ничего не смыслю — разбираюсь как свинья в апельсинах. Но кто знает, может, из моего предложения что-нибудь получится? Уважаемые паны ориентируются лучше…

Уважаемые паны выслушали мою речь и осмотрели представленный товар. Гость, подумав, отобрал себе восемь листочков и вручил мне за них сто злотых, которые я приняла с превеликой радостью. Хозяин дома долго молчал, потом решился.

— Возьму, — заявил он твёрдо. — Только мне надо несколько тысяч штук, по меньшей мере шесть. Через две недели доставка, в основном белые и розовые. Восемь злотых штука.

Прикинув, что листочки после всех пересчетов (динары — франки — доллары — злотые) обходились нам по два злотых, я признала гешефт стоящим усилий. Через две недели должен вернуться Богдан. Он и доставит товар. Мы договорилась о деле и, очень довольная, я отправилась домой. Мысль о том, чтобы заключить договор или взять аванс, мне в голову не пришла. Номер телефона дали не такой, как в сопроводительной листовке. Попросили перед визитом позвонить — здесь чужим не открывают. Да уж, это я заметила. Беседа велась тактично и культурно, но было в ней нечто, пробившее даже мою тупость. На какой бизнес напоролась, я не представляла. Но думаю, что там ворочали большими делами.

Хлопот, связанных с поисками оптовика в Алжире, не стану описывать. Богдан приехал через три недели, а не через две, и привёз мешок этого дерьма. Заплатил пошлину, как полагается, причём здорово намаялся, ибо в аэропорте никто не знал, в какую рубрику сей товар занести. Кустарь тоже настаивал, желая получить две копии таможенных квитанций об уплате пошлины. Извольте, это нам по карману.

Получив товар, я позвонила по указанному номеру. Кустарь оказался дома, но передумал; начал другое производство и листики мои не возьмёт.

У меня руки опустились. Этих листиков у меня одиннадцать тысяч — дети обнаружили какие-то более привлекательные цвета и докупили ещё, заняв денег у приятелей. Да, бизнесмен из меня непревзойдённый. Собственного сына довела до банкротства. И что, скажите на милость, мне теперь со всем этим добром делать?!

Сразу признаюсь: отравила я себе жизнь этой авантюрой больше чем на два года. Советов получила кучу. Дала объявление в газету, листочки прекрасно подходили для серёжек и для аппликации на одежду— в них были дырки. Это как раз входило в моду во Франции. Вся проблема заключалась в том, что преобладали белые листики, а покупатели требовали цветных. Я послала отчаянное письмо детям — пусть кто-нибудь привезёт разноцветные. Кто-то привёз. Безумие шло по нарастающей, кто-то придумал продавать листочки в торговом центре «Искра». Я уступила, чувствуя себя ответственной за грандиозное мероприятие, а ситуация сложилась выгодная — направо от входа подростки продавали книги. Они дали мне место для складного походного столика и стула, а я им за это украдкой надписывала книги. С автографом книги шли на сто злотых дороже. Точка оказалась великолепная, успех имела колоссальный и неожиданно выяснилось — я обожаю торговать с лотка.