Чтение онлайн

Когда светофор загорелся зеленым светом, мы пересекли Элм-стрит и повернули в сторону здания «Дал-Текс». Я взглянул на часы. Они показывали 12.07. Рано. Но идти вверх по Элм-стрит было непросто из-за множества людей, стремившихся занять наиболее удобные зрительские места, и несколько раз мне приходилось отступать назад или сворачивать в сторону, чтобы избежать столкновения.

Когда мы приблизились к трем широким ступеням, ведущим к входу в «Дал-Текс», часы показывали 12.15. Я втащил Лона по ступеням наверх, развернув кресло на сто восемьдесят градусов, и затем вкатил его внутрь здания. К счастью, при входе не было никаких вращающихся дверей – настоящее испытание для инвалидов, прикованных к креслу. Кто-то придержал для нас дверь, и мы проскользнули в темный вестибюль. Справа, за окном с толстым стеклом, освещенным изнутри люминесцентным светом, находился офис шерифа округа Даллас. Я увидел за стеклом нескольких человек в униформе, но в основном там находились женщины, сидевшие за пишущими машинками или разговаривавшие по телефону. У приемной конторки стояла очередь из нескольких человек. Никто из них не проявлял ни малейших признаков осведомленности о том, что через несколько минут мимо этого здания проедет президент Соединенных Штатов в «Линкольне», радостно приветствуя публику и в последний раз наслаждаясь ласковыми лучами солнца.

Мы направились к лифту. Навстречу нам вышли несколько задержавшихся на работе служащих, на ходу облачавшихся в куртки, надевавших шляпы и затягивавших узлы галстуков, и мы посторонились, чтобы дать им дорогу. Я протолкнул Лона в освободившуюся кабину, и когда дверцы уже закрывались, внутрь впорхнула женщина. Она улыбнулась и спросила, какой этаж нам нужен.

– Седьмой, – ответил я, поскольку склонность ко лжи уже стала моей второй натурой. Кроме того: чрезмерная предосторожность, страх, отсутствие уверенности.

В молчании мы поднялись на четвертый этаж. Перед тем как выйти, женщина все с той же улыбкой пожелала нам всего хорошего. Кажется, мы что-то пробормотали в ответ. Я поспешно нажал на кнопку и, когда дверцы открылись на восьмом этаже, вытолкал кресло Лона из кабины.

В пустом коридоре царили полумрак и тишина. Подавляющее большинство служащих спустились вниз, чтобы увидеть президента Кеннеди.

Я вез Лона по коридору, сверяясь с табличками на дверях офисов. Достигнув развилки, мы повернули налево. Здесь коридор был освещен лучше, так как двери офисов с правой стороны, окна которых выходили на улицу, имели матовые стекла.

Наконец я увидел табличку с надписью, гласившей: «Фантастик Фэшнс, Мэри Джейн Джуниорс, 712».

Я толкнул дверь, и мы оказались в помещении, состоявшем из двух комнат, где нас уже ждал Джимми. Это был головной офис фирмы «Фантастик Фэшнс», которая, судя по фотографиям на стенах, продавала товары для молодых наивных женщин, каких много в фермерском поясе южных штатов, – платья и джемперы, расшитые цветами и затейливыми узорами. Удивительно, как порой ничего не значащие детали прочно застревают в памяти. У меня и сейчас стоит перед глазами одна из этих фотографий: женщина бежит с собакой, которая всегда напоминала мне соседскую, из далекого прошлого. Помню собаку, хотя не помню ни соседа, ни город, ни год.

Я аккуратно закрыл дверь, защелкнув замок, и подвез Лона к столу секретарши. На табличке двери второй комнаты значилась фамилия директора фирмы: «Мистер Голдберг». Она ничего не говорила мне, как и фотографии на стене, изображавшие мужчину средних лет с выраженной еврейской внешностью, в обществе жены и троих детей. Лица всех пятерых были озарены лучезарными улыбками. Очевидно, они радовались успеху, достигнутому мистером Голдбергом в Далласе, штат Техас. Я ввез Лона в кабинет босса, представлявший собой квадратную комнату с высоким потолком, с которого свисал вентилятор с вяло вращавшимися лопастями, и паркетным полом. Из двух больших окон, заливавших комнату ярким светом, хорошо просматривался верхний этаж Техасского книгохранилища. Я подвез Лона к окну. Нашим взорам открылось бурлящее человеческое море. По обеим сторонам Элм-стрит люди стояли в несколько рядов, и в эту массу продолжали вливаться все новые люди, желающие лицезреть венценосную пару.

Нам не были видны амфитеатр, колонны, мраморные скамьи на травянистом холме – все эти атрибуты Афин трехсотого года до нашей эры, – зато мы отчетливо видели каждый квадратный сантиметр той части Элм-стрит, которую не закрывали от нас кроны деревьев.

Джимми уже собрал винтовку, приподнял стекло окна и положил несколько больших книг на стол мистера Голдберга. Я взглянул на часы. 12.24.

Когда я установил кресло Лона в ту позицию, которую он выбрал для стрельбы, мы с ним пережили неизбежный кризис. Как там говорится – ни один план не переживает контакта с врагом?

По словам Лона, для того чтобы выстрел прозвучал за пределами комнаты как можно тише – а его хлопок, несмотря на использование немецкого глушителя, все равно будет слышен, – позиция для стрельбы должна располагаться как можно дальше от окна. Тогда большая часть акустической энергии звука выстрела будет поглощена стенами и мебелью; к тому же его в значительно большей степени заглушит жужжание вентилятора. Но возникла проблема: во всей комнате не было достаточно высокого места, которое обеспечивало бы Лону нужный угол выстрела поверх подоконника.

Мы тупо смотрели друг на друга. Блистательный Хью вновь опростоволосился! Ни мне, ни Джимми не приходило в голову, почему Лон отдавал наибольшее предпочтение шестому этажу. Искать открытый офис на нижних этажах с более подходящим углом уже некогда.

– Послушай, Лон, а тебя нельзя поставить на ноги?

– Без коленных подтяжек ничего не получится, а я не захватил их с собой из дома.

– Тогда нам придется поднять тебя.

Тут Джимми вспомнил о книгах, которые должны послужить опорой для локтя Лона во время стрельбы. Их было четыре, каждая толщиной по меньшей мере восемь сантиметров. Мы положили две книги на пол, затем приподняли правое колесо кресла Лона, и поставили его на них, что представляло собой нелегкую задачу, хотя он и всячески помогал нам, соответственно перенося центр тяжести своего тела. Затем таким же образом поставили на другие две книги левое колесо. Я чувствовал, как мои вены набухли кровью от неимоверного напряжения, поскольку Лон и без кресла весил очень немало. Правда, наверное, основные усилия пришлись на долю Джимми. Теперь Лон располагался достаточно высоко.

– Совсем другое дело. Хороший угол. Но кресло стоит неровно. Левая сторона выше правой. Я, конечно, могу приноровиться…

– Я понял, – сказал Джимми.

Он снял свое красивое новое пальто и свернул его вчетверо. Я внес посильную лепту, приподняв правую сторону кресла, и Джимми сунул пальто между книгой и колесом. На габардине отчетливо отпечатался черный след шины.

– Химчистка за мой счет, – успокоил я Джимми.

– Теперь значительно лучше, – сказал Лон. На этом уровне он имел прекрасный угол над подоконником, но под поднятым стеклом окна. – Зафиксируй тормоза.

Когда я наклонился, чтобы выполнить его просьбу, мы услышали, что шум на улице начал постепенно нарастать. Похоже, кортеж проезжал по Мейн-стрит в квартале от нас, вызывая бурную волну энтузиазма публики. Звучал несмолкаемый хор ликующих голосов. Никаких сомнений быть не могло: приехал кумир. Мы должны увидеть Кеннеди через минуту или около того.

– Держите, – Джимми передал Лону винтовку. Длинная и гладкая, она выглядела куда изящнее обшарпанного карабина Алика, грозных армейских винтовок, которые мне доводилось видеть во Вьетнаме, и уродливых автоматов с круглыми дисками, вызывающих ассоциации с гангстерскими войнами, какими снабжены все статуи солдат в России. Должен заметить, что этой винтовке была свойственна аристократическая грациозность, и она, как бы странно это ни звучало, вполне подходила для того, чтобы стать орудием убийства молодого принца. Лон сказал, что это «винчестер» модель 70. Мне было известно, что и Лон, и его покойный отец на протяжении многих лет отдавали предпочтение этой модели. Однажды отцу Лона преподнесли в подарок винтовку большого калибра, носившую название «Десятый Черный Король». Называлась она так потому, что ее ложе из американского ореха имело темно-красный цвет и при определенном освещении казалось черным, а также потому, что в фирме «Винчестер» специально изготовили десять «представительских винтовок», предназначенных для вручения выдающимся людям из мира оружия, и все они назывались «Черный Король». Этой винтовкой пользовался и Лон. Она отличалась чрезвычайной точностью боя, и с ее помощью отец и сын добыли немало призов на национальных чемпионатах по стрельбе.