Третья раса
Шрифт:
Проблема была в том, что больше некому. Даже мы четверо сомневались, что взводному удалось уцелеть. Заявись мы с подобной идеей в штаб охотников, например, нас бы подняли на смех. И не только потому, что охотник по прозвищу Жаб числился мертвым. В этом еще могли бы усомниться. Но вряд ли кто-то поверит в историю о человеке, способном по собственной воле инициировать запуск ракеты с термоядерной боеголовкой и потопить корабль, натравив на него биотехов. Конечно, океан по-прежнему бороздят пираты, и родители на Суматре продают собственных детей для любовных утех туристам. Но то совсем другое зло, если так можно сказать — местечковое. Но влупить из-за каких-то личных идей промеж глаз всему человечеству — это уже чересчур. Это надо быть каким-то особым, прямо гениальным злодеем. Хотя Жаб именно таким и был. Укротитель чудовищ, барракуда его дери.
Как-то очень легко мне передалась уверенность Молчуньи в чудесном спасении Жаба. И дело было даже не в том, что она сама в это верила.
— При мне ведь Поганка не первый раз зацепила Жаба, — поделился я мыслью вслух. — Она ведь уже стреляла в него.
— Да, было дело, — кивнул Долговязый. — Голову зацепила ему ультразвуком. Думаешь, отчего у него морда такая пупырчатая? Но там дистанция была много больше, даже жабры аппарата не пострадали.
— Что случилось один раз, могло произойти и в другой, — на этот раз уже я, самый неверующий, начал убеждать друзей. — Дистанция меньше, но и Жаб подготовился лучше. Скорее всего ты прав, и он не ограничился только баллонами с газовой смесью на случай повреждения жабер. Он мог надеть вибропластовую кольчугу, а мог и еще посерьезнее что-то придумать.
Я замолчал и перевел разговор для Молчуньи на язык жестов. Сердце билось в груди, едва не выскакивало. В эту ночь я окончательно понял, что как был, так и остался охотником. Ведь охотник — это даже не служба. Это некий рефлекс — драться в океане за все человечество. И если на этот раз угроза исходит от человека, а не от твари, то я начну охоту на человека. Да, где-то пираты нападают на корабли, где-то продают детей за бесценок. Но с этим мы как-нибудь разберемся со временем, как со многими проблемами разобрались после войны. Главное, чтобы не было людей, способных ради своих идеалов шарахнуть по Европе разделяющимися боеголовками.
— Кто бы это ни устроил, надо его найти, — жестко сказал я, сразу переводя для Молчуньи. — Это тоже охота. Жаб это или нет — не имеет значения. Никакие идеи не могут оправдать вывод ракеты на орбиту.
Долговязый как-то странно на меня глянул, но ничего не сказал. Не знаю, что он там подумал, но в данный момент это не очень меня волновало. Я уже принял решение, и никто, кроме Леськи, не смог бы меня свернуть с этого пути. Но она была на моей стороне, я это чувствовал. И не только потому, что наш неизвестный враг потопил ее вместе с транспортником. Даже не только потому, что он убил Раджа. Нет, Леська была из тех, кого больше волнует судьба всего человечества, чем своя собственная. Хотя женщинам это вообще свойственно. Инстинкт, что ли?
Молчунья тоже была готова устроить охоту. Из других соображений, я знал, но сейчас, точнее, пока, это не имело большого значения. Потом могут возникнуть проблемы, но когда возникнут, тогда их и надо будет решать. Сейчас же она хотела точно выяснить, жив Жаб или мертв. И если жив… Тут ее планы с нашими скорее всего разойдутся.
«Надо найти схему расположения шельфовых баз в регионе, — показала глухонемая. — Как это сделать, не знаю. В сети ее нет, конечно».
«Можно выйти через сетевой шлюз на базу действующих охотников, — ответил я. — И неофициально попросить помощи. Я с ними связывался, это не трудно».
«Дело, — кивнула Молчунья. — С этого и начнем. У вас на уровне есть терминал?»
«Прямо в отеле, — показала Леся. — А ты что, здесь останешься?»
— Ее без метки в отель все равно не пустят, — сказал Долговязый.
«Мне надо мотор до ума довести, — наклонившись к Лесе, показала Молчунья. — Гонку я бросить не могу. А работы еще много. Меньше суток до старта осталось».
Честно говоря, такой подход меня несколько озадачил. Я был уверен, что Молчунья все бросит, если забрезжит надежда найти Жаба живым. Ан нет, ошибся. Моторы и катера для нее, получается, важнее любви. Или, может, не моторы? Может, дело в собственной значимости? Хотя нет, доказать кому-то что-то из принципа — скорее мужская черта. Дело было в другом, но я не решился спросить напрямую в чем именно. Хотя любопытство меня одолело неслабое.
Закончив ужин, мы добрались до главной штольни уровня «Ди» и распрощались до следующего утра. Молчунья поспешила в эллинг, доводить катер, а нам надо было возвращаться на свой уровень, поскольку дел тоже было невпроворот.
С трофейными масками инфракрасного зрения двигаться по темным коридорам оказалось гораздо проще, а главное, безопаснее. Было бы, наверное, и быстрее, если бы не причуды Долговязого. Он настоял, чтобы в темноте мы пробирались только по краю коридора и держась за стены, словно ничего не видели.
— Это дезориентирует засаду, если она есть. А она тут почти всегда есть.
Едва мы вошли в зону без света, как его правота получила подтверждение — впереди замаячили четыре фигуры. Они тоже были в масках, но наш маневр действительно сбил их с толку. Вместо того, чтобы шарахнуть в нас издалека дружным ракетным залпом, они выдвинулись на середину штольни и решили подпустить нас поближе для верности.
«Приготовились, — показал Долговязый на Языке Охотников, удобнее перехватив рукоять ружья. — Очередями не стрелять. Я беру двух справа, Леська среднего, Копуха крайнего. Лазеры не включать. Готовы?».
Мы осторожно вытащили пистолеты и щелкнули кнопками предохранителей.
«Огонь!» — махнул отставник и пустил ракету.
По ушам зло ударило эхом, но я собрался и тут же отправил в темноту две пули одна за одной. Тут же жестко шарахнул Леськин «БМФ-400». В инфракрасном спектре были хорошо видны брызги горячей крови, разлетевшиеся в разные стороны. Леська попала среднему бандиту в живот, он согнулся пополам, выронил ружье и пополз на карачках. Долговязый снова шарахнул ракетой, чтобы расставить все точки в этой короткой стычке.
— От стен не отходить! — скомандовал он, когда еще не утих визг осколков, отрикошетивших от бетона. — Там еще могут быть охотники до чужих кошельков.
— Если бы им были нужны только кошельки, — зло сказала Леся, ставя пистолет на предохранитель.
— То что? Ты бы не так метко стреляла? — спросил я, потирая звенящие уши.
Она не ответила, и мы двинулись дальше.
— Неужели нам каждый раз придется кого-нибудь убивать, когда захотим перекинуться парой слов с Молчуньей? — пробурчал я. — Эти места перестают мне нравиться.