Чтение онлайн

Но хорошее настроение улетучилось в один миг, стоило Рысеву понять: спускаться в шахту веганцы не планируют. Они собирались сбросить туда какие-то баллоны. Их тащил один из бойцов.

«Ядовитый газ!» — проскользнула в голове паническая мысль. Станцию не собирались брать штурмом. Ее планировали отравить.

— Оружие к бою. По моей команде — огонь! — приказал Рысев.

Он упер АК-105 в плечо, хорошенько прицелился, дал всем мыслям секунду на то, чтобы успокоиться, улечься, и, поймав интервал между ударами сердца, одним точным выстрелом свалил наповал веганца, готовившего к сбросу баллоны.

Тут же ударили остальные автоматы. Двое солдат Империи рухнули замертво у стен ВШ. Остальные рассеялись и открыли ответный огонь. Ударил один подствольник, потом второй, но гранаты, к счастью, не причинили никому вреда. Потом со стороны лежащего на боку грузовика заработал «Печенег». Одна из его пуль задела по касательной ногу Шаха, но тот не вышел из боя. Не обращая внимания на рану, он продолжал поливать свинцом залегшего противника.

Силы стали примерно равны. У веганцев имелось техническое превосходство, у сталкеров — численное. Непрерывным огнем Царь, Шах и Самсон не давали врагу высунуться из укрытий. Пользуясь этим, Лис перебежал через открытое пространство и укрылся за опрокинутым газетным киоском. Оттуда он мог вести огонь по врагу с фланга. Несколькими выстрелами Иван вывел из строя пулеметчика. В этот же момент на асфальт упал с простреленной головой Царь — снайпер «зеленых» уложил его из СВД.

«Расстроится Дэн, он его уважал», — мелькнула мысль в голове Рысева. На жалость не было времени. Святослав задействовал свою нехитрую «артиллерию»: выпустил в укрытие снайпера гранату из подствольника. Выстрел даром не пропал — выронив винтовку, стрелок рухнул на асфальт.

Оставался только один веганский солдат. Командир.

Офицер засел очень грамотно и патроны тратил экономно. Огрызался короткими, хлесткими очередями или одиночными выстрелами. Ни Шах и Самсон, ни Лис не могли в него попасть. Шах попытался поменять позицию, чтобы взять врага в клещи, и пуля веганского офицера попала точно в сердце сталкера. Шах упал, конвульсивно дернулся несколько раз и затих. Темное пятно медленно расплылось на асфальте.

«Будет Тигра новую тройку собирать», — подумал Рысев.

Самсонов под пули не полез, остался в укрытии. Громов прекратил огонь. Тогда Святослав начал сам перемещаться ближе к углу жилого дома, откуда можно было попытаться снять офицера. Комбинация казалась простой. Проползти метров сто, потом перекатиться — и вот уже угол здания. Рысев начал движение.

Вдруг стрельба со стороны ВШ прекратилась. Офицер веганцев больше не стрелял.

«Совсем хорошо, — ухмыльнулся Святослав, застыв перед последним рывком, — патроны вышли у гада».

И он сорвался с места.

Чтобы мгновение спустя рухнуть замертво на землю.

Подкрепление, которое поджидал веганский офицер и до подхода которого пытался продержаться, прибыло.

Имперский стрелок, отставший от основного отряда, не только незаметно подобрался с тыла к сталкерам Оккервиля, но и занял удобную позицию. Одним точным выстрелом снайпер уложил Святослава, и тут же, переведя ствол влево, второй пулей оборвал жизнь Гриши Самсонова. Лишь в Ивана Громова попасть он так и не смог — последний выживший сталкер затаился.

Над развалинами Заневского пассажа, ставшими ареной жестокой кровавой бойни, на долгое время установилась мертвая тишина.

* * *

Это свидание Сони и Димы начиналось так же, как и все предыдущие. Он как обычно пришел к ней в пять часов вечера. Она встретила его улыбкой, ласково потрепала по волосам. Отодвинулась на край матраса, чтобы Дима мог сесть рядом. Все было, как всегда, и в то же время что-то изменилось. Взгляды, которые Соня бросала на Диму, показались юноше какими-то странными. Прежде она так на него не смотрела.

— Что-то случилось, Сонь? — спросил Дима. Но она не ответила, вместо этого Бойцова заговорила, словно обращаясь к кому-то третьему:

— Хороший матрас ты мне принес, Дим. Сразу видно, подарок от всей души. Мягкий, удобный... Те, что со склада выделяли, рядом не валялись. На циновке, конечно, было бы неудобно, жестко. А тут... Милое дело.

— Я очень рад, — улыбнулся парень, — но к чему ты это?

Соня, однако, продолжала говорить как бы сама себе, не отвечая на его вопросы.

— Про меня мои бывшие много всякого болтают, знаешь. Что я им сама на шею вешалась, что я доступная. Стоит свистнуть — и вот я уже бегу. Знаешь, когда мужики говорят такое про девушку? Знаешь? Только в одном случае. Когда она послала их на три буквы. Надо же хотя бы перед товарищами похвастаться не состоявшимся «полетом». Так вот знай, Дим. Все было наоборот, ровно наоборот.

— Сонь, погоди, — нахмурился Дима; тема беседы ему категорически не нравилась, — мы же с тобой про это уже говорили... Ты же мне сказала, что никогда уже не сможешь родить ребенка. Тогда к чему...

— Эх, Дима-Дима, — покачала головой Соня и нервно рассмеялась, — какой же ты смешной. Для тех, кто ко мне приставал, это наоборот было огромным, прямо-таки гигантским плюсом. А что? Развлекайся, сколько влезет, все равно ребенка не будет. Никакой ответственности, никаких обязательств. Кра-са-та! — Соня расхохоталась во весь голос, но тут же добавила сухо: — Только хрена лысого они получили. Поэтому про меня и ходят такие слухи.

— Между прочим, господин Стасов специально на этот случай придумал наказание: месяц общественных работ в свинарнике, — заметил Митя, вспомнив один из законов общины, касавшийся как раз внебрачных связей.

— Я тя умоляю, — Соня прыснула в кулак. — Думаешь, они боятся Василь Василича?.. Этих кобелей разве что расстрелом испугаешь. Но знай, Димуль, с тех пор, как я вырвалась из логова безбожников, я никого даже в комнату свою не пускала. Ни одного мужика. Я пыталась понять главное: чего они хотят, чего добиваются. Не слова слушала, слова ничего не стоят. В душу пыталась заглянуть. И каждый раз видела одно и то же. Но я дала себе слово: если встречу кого-то... кого-то... не такого, то сделаю его счастливым. Обязательно-обязательно.