Чтение онлайн

— Вы, крутые океры, просто в сказке какой-то живете, чесслово, — хихикнул Владимир Михайлович. Он так хохотал, что чуть не съехал с кресла на пол и сейчас привстал, чтобы поправить коврик, висящий на спинке.

«А вы — в аду», — подумала Рысева, а вслух сказала: — Ладно. Вернемся к делу. Изображать восторг не буду, но... В целом я согласна на ваши условия. Деваться мне все равно некуда.

Глаза Фролова засверкали, едва он услышал эти слова.

Купец был вне себя от счастья: строптивая красавица признавала его правоту и соглашалась на предложенные им условия.

— Но есть пара нюансов, — добавила девушка, встретив сияющую улыбку Фролова строгим взглядом.

— Весь внимание, — подался вперед Владимир Михайлович. Видно было, что разговор о чувствах для него — terra incognita, а вот обсуждение условий сделки — совсем другое дело, к таким разговорам он был привычен.

— Первое. Я не мылась два дня, зато потов с меня сошло — не сосчитать. Да вы сами, небось, аромат ощущаете. Помыться бы мне.

— О, ну это мелочи, — усмехнулся торговец. — Душ к твоим услугам.

Он указал на небольшую прямоугольную дверцу в дальнем конце помещения.

— Второе. Ваши парни что, и при этом присутствовать будут? — и она кивнула на двух безликих охранников в серых куртках, застывших у дверей.

Фролов жестом приказал телохранителям выметаться за дверь. Лене показалось, что он о них просто забыл, воспринимал не как людей, а как часть интерьера.

Девушка тем временем лихорадочно придумывала план дальнейших действий. Купца требовалось «отключить». Отправить в нокаут. По идее, сделать попытку можно было хоть сейчас, но Лена понимала: второго шанса ей не дадут. Действовать нужно наверняка. Для этого надо было дождаться, пока Владимир Михайлович выпустит ситуацию из-под контроля. Пока он, опасаясь подвоха, следил за каждым ее движением.

— Третье. Просто плюхнуться в кровать... Как-то банально, не находите? — заговорила Лена дальше, изо всех сил стараясь не дать волю страху. И отвращению. Рысеву тошнило от одной мысли, что эти мясистые губы будут покрывать ее тело поцелуями. Что эти короткие толстые пальцы через считаные минуты сорвут с нее одежду.

— Хочешь ковер из розовых лепестков? — произнес с усмешкой Владимир Михайлович. Девушка так и не поняла, шутил он или говорил всерьез.

— А что такое «роза»? Шучу-шучу. Не, романтики не надо. Это все глупости. Сам процесс — хоть на полу, хоть в кресле, хоть стоя. Но... Я не готова вот так сразу. Танец посмотреть не желаете? Этот, как его... Стриптиз.

— Откуда ты знаешь это слово?! — изумлению Фролова не было предела.

Лена в ответ лишь загадочно улыбнулась.

На станции Проспект Большевиков и дети, и взрослые придумывали самые разные способы скрасить однообразные серые будни. Этим занимались Инна Степанова и Мария Русских, активные женщины, обе примерно сорока лет. Инна Васильевна работала до Катастрофы в школе, Мария Борисовна — в доме детского творчества.

Инна Васильевна ставила спектакли. Декорации и реквизит дети делали из любого подручного материала. А если вообще ничего не оказывалось под рукой, обходились парой самодельных ширм. Первое представление происходило на фоне двух фанерных листов. На одном красовалась надпись: «Темные леса», а на другом: «Высокие горы». Юные актеры выступали с табличками: «Кот», «Петушок», «Лиса». Больше ничего ни найти, ни смастерить не удалось. И тем не менее спектакль прошел «на ура». Да и все последующие тоже.

Мария Борисовна учила детей танцевать. В отличие от рисования или, скажем, вышивки, для занятий по танцам многого не требовалось — лишь немного пространства и полчаса свободного времени, вот и все.

Комендант Стасов первое время ворчал на женщин — какой еще, мол, театр в метро после конца света.

Но дни текли уныло, монотонно. Ничего, кроме представлений, которые устраивали ученики Инны Степановой и Марии Русских, не разнообразило эту сонную, тяжелую, безрадостную жизнь. В итоге критика смолкла, на выступления с каждым разом приходило все больше людей. Со временем стали появляться даже гости с Ладожской и Новочеркасской. Стасов сменил гнев на милость и даже освободил «массовиков-затейников» от прочих обязанностей.

«Танцы для взрослых» на занятиях у Марии Борисовны, разумеется, не изучались. Но так вышло, что среди груды книг и брошюр, которые принесли с поверхности сталкеры, Лене, которой тогда едва исполнилось пятнадцать лет, попалась на глаза книга «Техника соблазнительного танца». Ее принесли с поверхности друзья Святослава, видимо, польстившись на обложку, где была изображена прекрасная обнаженная девушка. Но так как внутри эротических картинок оказалось мало, в основном упражнения на растяжку и прочая скучная теория, сталкеры книгу отложили в сторону.

«Бред какой-то. Чтобы так крутиться, нужны ноги из резины», — подумала Рысева, изучив первые пару страниц. Но чем-то ее зацепил этот диковинный танец, вызывавший восторг у мужчин в прежние времена. Девочка стала листать дальше. И чем больше она узнавала, тем яснее понимала: перед ней открылось настоящее искусство.

— И ты... Ты умеешь танцевать... Стриптиз?! — голос Владимира Михайловича вырвал девушку из пучины воспоминаний, закруживших ее в бешеном водовороте.

— Скоро увидите, — Лена подмигнула Фролову, встала и скрылась за дверью душевой комнаты, которую указал ей хозяин квартиры.

Там оказалась маленькая душевая кабинка. Ничего лишнего: слегка покатый кафельный пол с решеткой слива; смеситель со шлангом, укрепленный на высоте полутора метров; небольшое зеркало; мыло и расческа на полочке; мохнатая желтая мочалка на гвоздике.

Лена вспомнила рассказы Ивана Степановича и Эда про жизнь в Большом метро. Из них следовало, что на большинстве станций люди не могли мечтать о такой роскоши, там кабинка имелась в лучшем случае одна на всех. Да что там душ — на обычных жилых станциях случались перебои даже с питьевой водой. Если бы Лену попросили описать Чернышевскую кратко, она бы сказала: «Грязь и вонь». На этом фоне Проспект Большевиков казался образцом чистоты, а квартира Фролова — царскими хоромами.

«Вот почему так? Почему одним все, а другим ничего?» — подумала девушка со вздохом. Но тут же одернула себя. С точки зрения жителей той же Чернышевской условия жизни оккервильцев мало отличались от роскоши, в которой купался барыга Фролов.

Лена быстро разделась. Удостоверилась, что дверь закрыта. Она боялась, как бы ее новоиспеченный «муж» не надумал начать исполнять «супружеский долг» прямо тут. Немного успокоившись, Лена открыла кран и подставила тело, утомленное марш-броском по поверхности и прогулкой по туннелю, под струю теплой воды.