Чтение онлайн

Этот рейд покзался мне бесконечным. У верхней площадки кабина остановилась. Кроме меня еще тлоько двое японцев, и распорядитель тянул время, надеясь, что подойдет кто-нибудь еще. Я стоял, стараясь сохранять спокойствие, у ограждения, не позволяющего слишком близко подходить к колесам и промасленному плетеному тросу. Наконец нас пригласили садиться, и "трамвайчик" заскользил вниз. Я вдруг почувствовал, что у меня кружится голова и тошнота подступает к горлу. Это слишком быстро, подумал я. Я не могу так. Я не готов. Мне надо остаться на вершине и как следует все обдумать...

Когда я стоял на верхней площадке, в глаза било солнце, заканчивался же спуск под проливным дождем. "Трамвайчик" немилосердно трепало ветром, все его железки стонали и скрипели. Я выскочил из кабины, и через пять минт дождь перестал. Но к этому времени я был уже у подножия Соло Хилл и летел к набережной, разбрызгивая лужи своими плетеными кожанными сандалиями.

На платформе, верхом на бочонке, сидел человек. Он был тучен и важен. Голубая кепка лихо заломлена за ухо. Нет, сэр, это частное владение, и никто не имеет права подниматься на борт, если не имеет официального разрешения. Можете себе представить, эта яхта пришла с Гавайев. Смотрите, как снесло перила - там и вот тут. Ее явно потрепало штормом. Шлюпку, кажется, смыло прямо вместе с крепежом. Все стекла на мостике повыбиты. Да, сейчас не самая подходящая пора пускаться в плаванье, особенно на таких маленьких суденышках.

– Сколько человек прибыло на борту?

– Чего-то в ней не хватает. А-а, якорь оборвало. А так - почти не пострадала, прямо удивительно.

– Послушайте, женщина на ней была?

– И сработана хорошо, на совесть... Что? Да, она заболела. Он сам ее вынес с палубы. Инспектор только глянул их бумаги, и они сразу умчались в больницу. Взяли такси и уехали.

Он объяснил мне, как найти больницу. Я помчался туда. В приемном покое я застал двух девушек, похожих, как сестры-двойняшки: обе темно-коричневые, с характерными чертами аборигенов, обе в белом. Но одна из них была медсестра, и другая - врач. Элис Аласега. Им только что доставили беременную женщину.

Доктор Аласега не иогла твлечься ни на минуту от своих прямых обязанностей - разве что для тяжелобольного или матери с ребенком. Поэтому я ждал около сорока минут, пока она освободится и вернется, чтобы поговорить со мной в своем кабинете.

– Вы интересуетесь миссис Бриндль?

– Да. Что с ней случилось?

– Какое вы к ней имеете отношение?

– Я просто ее друг.

– Тогда почему бы вам не спросить об этом у ее мужа?

Я замялся.

– Конечно же, я непременно пойду потом к нему и расспрошу обо всем, но знаете, мне бы хотелось быть уверенным... что он соображает, что делает.

– Не понимаю.

– Вы тоже думаете, что Линда Бриндль в состтянии продолжать этот круиз? "Лань" очень сильно потрепана. Я имею ввиду, не кажется ли вам, что с Линды уже хватит?

Она посмотрела на меня изучающе, и я изо всех сил постарался выглядеть искренне обеспокоенным другом. Наконец она проговорила:

– Я не психоаналитик. Я не знаю, что вам сказать. Мне показалось, что миссис Бриндль в данный момент находится в состоянии глубочайшей депрессии. Она почти ничего не воспринимает. Кровяное давление понижено. Рефлексы заторможены. Насколько я понимаю, неделю назад она пыталась покончить с собой. Вскрыла себе вены. Ее муж едва успел поймать ее и перетянуть запястья. Сама она об этом почти ничего не помнит. Но она уверена, что лучше всего ей сейчас именно умереть. Она твердит, что лучше быть мертвой, чем сумасшедшей. Я ввела ей возбуждающее, рекомендуемое при затяжной депрессии. Я велела им придти еще раз в понедельник. Кажется с деньгами у них все в порядке. Я сказала, что ей лучше какое-то время пожить в отеле, а не на яхте.

– Знаете, некоторые браки обнаруживают полную несовместимость партнеров.

– Знаю. Но к данному случаю это не подходит совершенно. Даже абсолютно постороннему человеку видно, что он безумно ее любит и очень беспокоится за нее. А она в нем очень нуждается. Я сказала, что лучше всего им было бы попробовать на некоторое время забыть о своих неурядицах и просто отдохнуть на нашем острове. Это очень романтический уголок.

– Да, рекламные проспекты твердят об этом во весь голос.

– А вы находите, что это не так?

– Я нахожу, что и для них, и для меня это будет воистину незабываемое путешествие. Но по крайней мере здесь очень спокойно и вполне живописно.

В ее глазах промелькнул огонек лукавства. Вот уж не ожидал.

– А как насчет пьянящего запаха белой глицинии лунной бархатной ночью?

– М-ммм. Да. А также искрящикся потоки тропического ливня, стекающие по живописным утесам и зашиворот.

– А невыразимая лазурь Тихого океана?

– Великолепна, чтобы в ней топиться.

– Это верно, мистер Мак-Ги. В понедельник я надеюсь узнать побольше об этой паре и их путешествии, и постараюсь выяснить, насколько оно ей повредило. И вообще, что она об этом всем думает.

– Благодарю вас, доктор.

Жадные солнечные лучи уже досуха вылизали все лужи на улицах, когда я вернулся из больницы в отель. Я совершенно бездумно оглядел холл и внутренний двор, и вдруг у бассейна заметил Говарда - он был уже в плавках и с полотенцем ерез плечо и высматривал наиболее удобный спуск к воде. Он был похож на негатив того Говарда, который год с лишним назад уезжал из Лодердейла: кожа загорела до темно-коричнево-красного цвета, а отросшие волосы, сейчас схваченные на затылке резинкой, выгорели почти добела.

Я перехватил его как раз в тот момент, когда он пробовал воду пальцами ноги. Он обернулся и весь аж просиял от радости.

– Хей! Трев! Будь я проклят! Какой дьявол надоумил тебя оказаться здесь в самое подходящее время!
– Он тряс мою руку, хлопал меня по плечу и был в совершенном восторге.
– Ах ты чертов сукин сын! Черт, как же я рад видеть наконец знакомую физиономию!

– Хорошо выглядишь, Говард.

– Еще бы, столько-то пожарившись на солнышке. Ну и добирались же мы сюда! Почти весь путь под парусом. Ветер был шикарный. Иногда даже чересчур. Как ты здесь окзался?

– Гуля написала мне из Гонолулу.

– Шутишь? Ты что, примчался сюда, чтобы встретить нас?

– Среди всего прочего.

– Ладно, как насет того, чтобы заказать мне пива, пока я тут немного поплещусь?

Он кинул полотенце на край бассейна и нырнул. Нижний бар как раз открывался. Я взял пива "Фиджи" и уселся за крайним к бассейну столиком, где был ветерок посильнее и тень погуще. Говард явно просто наслаждался возмоностью поплать в спокойной воде и дурачился, неуклюже загребая во все стороны разом. Меня неприятно поразило то, что при это он плыл вперед с довольно приличной скоростью.