Чтение онлайн

— Здравствуйте, — Капитан мгновенно охрип.

— Извините, что я вас и здесь разыскал. Мне показалось, что это срочно. Я листал материалы дела…

Что? Опять! Опять он что-то пропустил! Чего-то не заметил!

— Помните рассказ Оленки, маленькой соседки Ревы? О молодом мужчине, следившем за Орестом Петровичем около дома? Думаю, нам стоило бы заполучить отпечатки пальцев того мужчины…

Володимир, около дома Ревы, 8:50.

— Сейчас убийцу и вычислите? — спросил водитель служебной «Волги». — Отпечатки, думаете, остались?

— Не знаю, — Северин Мирославович напряженно вглядывался в мельтешение домов. — Тот парень допил пиво и… ну… выбросил бутылку. Так что могли и остаться. Вот только было это две… э-э-э… недели назад. Дождь мог смыть следы со стекла. Дворник мог забрать бутылку. Мало ли что еще…

Машина ехала вверх по улице, распугивая гусей.

— И вообще, следил — не значит… ну… убил.

Сетчатый забор вокруг дома Ревы вынырнул из-за очередного куста и зарябил в боковых окнах «Волги».

— Стой, приехали!

Автомобиль притормозил, и Сквиру качнуло вперед. Он открыл дверцу, выскочил из машины и тут же решительно нырнул в самую гущу кустарника.

— Он тут был, — бормотал капитан. — А где еще?

Северин Мирославович попытался поставить себя на место следившего. Где именно он стоял бы? Как пригнулся бы, увидев выходящего Реву? Как выбросил бы бутылку? Так? Нет, эта рука должна быть свободной. Значит, левой. И бросил в сторону и чуть назад, за себя.

Капитан повернул туда голову.

— Что-то блестит! — обрадовался он.

На земле, в нескольких шагах от угла забора, лежала пустая бутылочка из-под валерьянки. Маленький аптечный пузырек. На его коричневое стекло налипла грязь.

— Не то! — вздохнул Северин Мирославович.

Взгляд капитана нетерпеливо запрыгал по пучкам травы, пробивавшимся среди вечно сырых комьев грязи.

— Вон она! — крикнул водитель, уже стоявший рядом.

Между стволами двух разросшихся кустов, в самом хитросплетении веток и травы, поблескивала изумрудным стеклом бутылка из-под пива.

Сквира, улыбаясь, повернулся к шоферу:

— Понятых!

И нагнулся над находкой, демонстративно заложив руки за спину.

— Свежая, — приговаривал он, — едва успела пылью покрыться. Влаги, правда, много…

Володимир, центр города, 10:50.

Северин Мирославович был в приподнятом настроении. Утро, начинавшееся так тяжело, все же выдалось неплохим. Совсем не плохим. Отпечатки пальцев на бутылке имелись. И их уже передали в Луцк и Киев. Сквира был полон надежд…

Капитан и Кранц-Вовченко шли мимо православной часовенки, заколоченной и одинокой. Было холодно. Кусты в сквере рядом колыхались под порывами ветра. Поля старухиной шляпы трепетали. Одежда обоих уже давно покрылась россыпью мельчайших капелек.

Марта Фаддеевна указала рукой на башню ПТУ, возвышавшуюся над перекрестком.

— Давайте отвлечемся. Знаете, что это?

— Вы о чем? — удивился Сквира. — Это ПТУ.

Старуха улыбнулась.

— Это башня возведенного шестьсот лет назад монастыря Псов Господних, доминиканцев.

Сквира изумленно посмотрел на старуху. Та, видя его реакцию, слегка поклонилась на мужской манер, будто сорвала шквал аплодисментов.

— Реальный мир не менее странен, чем ваши головоломки. Одно из зданий современного ПТУ может на поверку обернуться средневековым монастырем!

Северин Мирославович несколько мгновений рассматривал башню, потом перевел взгляд на Марту Фаддеевну.

— Я прочитал лекцию, которую Рева написал после вашего спора. Ничего националистического в ней не нашел. С этой стороны, вроде бы все ясно…

— А вы, оказывается, до сих пор националистов ищете! — Кранц-Вовченко даже руками всплеснула.

— Мне нужно заключение писать, — угрюмо буркнул капитан. — Но вот что я не понял… О чем там, собственно, было спорить? Все, вроде бы, очевидно — сюзерен умер, его брат умер, их племяннику налили яду…

— О фактах спорить действительно глупо, — кивнула старуха. — Лучше спорить о том, что эти факты означают. Если, конечно, хотите развлечься, а не поругаться. Была ли гибель Галицко-Волынской державы предрешена? Это случайность или следствие закономерности? —Дама заглянула в глаза Сквире, проверяя, вникает ли он в суть. — Орест, осел упрямый, твердил, как учебник за седьмой класс: историческая неизбежность. Пришлось перемыть косточки всем несчастным Романовичам, чтобы доказать ему: все в гибели того государства — случайность!

— Так вы победили в том споре?

— Ваш вопрос выдает сомнения, — холодно проворчала старуха.

— Ну… — капитан замялся.

— Думаете, тема яйца выеденного не стоит?

Северин Мирославович опять не нашелся, что сказать.

— В истории на самом деле было много случайностей. Вот вам простой вопрос: могла ли Русь остаться непокоренной монголо-татарами?

— Так ведь… — Сквира настороженно посмотрел на Марту Фаддеевну. — Феодальная раздробленность, отсталые воинские приемы…

— Хан Угэдэй умер в декабре тысяча двести сорок первого года, — перебила его старуха. — От некоего вялотекущего хронического заболевания. От этой болезни он мог умереть и на год раньше, и на год позже. Дата его смерти — случайность.

Капитан неуверенно кивнул.

— Из-за смерти Угэдэя все потомки Чингисхана, в том числе и Батый, должны были прервать то, что в тот момент делали, и срочно вернуться в Орду, на выборы нового хана. Для Польши и Венгрии, не менее феодально раздробленных и отсталых, чем Русь, это было чудо — монголо-татарское войско, прежде не знавшее ни одного поражения, вдруг развернулось и ушло обратно на восток. Каково!