Чтение онлайн

Впрочем, хозяин этого покоя, возможно, не мог расстаться со ступой именно в силу личной привычки и недоверия к новшествам. На вид ему можно было дать и двести, и триста лет — хотя пришлось бы тут же признать, что для своих годов он неплохо сохранился. Одет он был в расшитое золотом подобие рясы и накидку, отороченную мехом. Сухие костлявые пальцы стискивали черный от времени посох. Лицо можно было бы принять за череп, если бы не острые, ничуть не замутненные возрастом глаза. Белоснежная борода ниспадала до колен, потом поднималась вверх, сама за себя заткнутая, дважды обвивалась вокруг туловища, ложилась на сгиб левой руки и только двумя локтями ниже наконец-то кончалась. Кустистые брови тяжко нависали над глазами, делая их взгляд особенно внушительным. Голова же была лысая и венчалась золотым обручем с тремя самоцветами.

— Ты кто? — строго прошамкал старик. — Откуда взялся?

— Я — ученик Наума.

— А-а, Упрям. Конечно, я тебя помню. Ты уже вернулся из Вязани?

— Я там не был, досточтимый Зорок, — невозмутимо ответил Упрям. Он знал старика, хотя в основном по рассказам чародея, лишь однажды видел его в сотворенном Наумом видении да еще слышал его голос из-за двери (пока Наум не велел убираться и не подслушивать — только Упрям совсем не подслушивал, честное слово, просто случайно задержался по пути в чаровальню…); и он знал, как следует с ним разговаривать.

— Ну да, само собой, — закивал Зорок. — К вязантам ездил Скоробогат, а ты ездил к чудинам.

— Я и у чудинов не был, досточтимый Зорок, — напомнил Упрям и поспешил добавить: — Я еще никогда не покидал Тверди.

— Правильно! Я помню — я просто проверяю тебя, — бодро выкрутился старик. — Разумеется, никогда не покидал… а кто же тогда ездил к чудинам? Может быть, Скоробогат?

— Может быть, — согласился Упрям.

— Нет, не может! — воскликнул старец, воздевая указующий перст, — Скоробогат ездил в Вязань, это я точно помню. Договаривался о Волшебном Праве в Аварии. Но кто же тогда ездил к чудинам?

«Кто угодно», — подумал про себя Упрям. Волшебное Право в Аварии, он знал, утверждалось без малого три века назад. По прошествии стольких лет проще было перечислить тех, кто в Чуди не бывал ни разу.

— А может, это они к нам приезжали? — спросил он вслух, прикидывая, как бы подтолкнуть Зорока к нужному разговору. — Наум рассказывал, они часто бывают в Ладоге.

— Ясное дело, бывают. И, конечно, Науму нечего делать в Чуди: зачем ехать, когда они все здесь? Наум в Чудь не ездил, это точно. Эх, молодо-зелено, ничего-то вы не знаете. Хоть бы у меня догадался спросить, а то — Наум у чудинов!.. А ты кто? — оборвал он себя, глядя мимо Упряма.

Так и есть — Василиса не удержалась и заглянула за край оправы зеркала. И тотчас порскнула назад, но уже была замечена.

— Это Невдогад, — сказал Упрям. — Он…

— Как же, помню, — закивал старик. — Я все помню, я всех знаю…

— Он к Науму приходил, — робко перебил его Упрям. — А Наума-то и нет.

— Помню, помню, нет Наума, — покивал еще длиннобородый и вдруг замер. — Наума нет! — торжественно объявил он, вспомнив, ради чего вызывал Дивный. — Нет Наума, а ведь у меня для него сообщение. Где Наум? Ответствуй, отрок.

— Он… — замялся ученик чародея, — Я знаю, он собирался в Ладогу…

— Собирался! — скривился Зорок. — Уже давно здесь должен быть! Этот наглый мальчишка смеет задерживать почтенных Старцев Разумных! Значит, он в дороге?

— Да, — согласился Упрям: пусть Совет так считает. Если правда станет известна в Ладоге, это вызовет скандал и переполох еще быстрее.

— Что же он, земными путями двинулся? — визгливо забрюзжал Зорок. — Может, нам еще до осени его ждать?

— Передо мною Наум не отчитывается, — сказал Упрям.

— А перед нами — должен! Уже три дня, как Совет призвал Наума к ответу — и ни единой весточки от него с той поры! Что позволяет себе этот мальчишка, дерзец? Где благочестие, где уважение, где чинопочитание?

— Наум поступает так, как считает нужным, — мягко стоял на своем Упрям.

— Если он даст о себе знать, напомни ему, отрок, что время работает против него, — неожиданно четко проговорил Зорок, и особенно пронзительно сверкнули его глаза.

— Непременно, досточтимый Зорок.

Старец протянул руку, и его изображение в зеркале сменилось пляской радужных искр.

— Теперь хвост, — коротко подсказала птичка. Упрям, коснувшись ее хвоста, вернул в зеркало отражение спальни и призадумался.

— Бла-ги-е боги… — Василиса обхватила голову руками. — Упрямушка, а вот скажи, этот досточтимый старец — он из Чародейского Совета?

— Совет Славянских Старцев Разумных — так они правильно называются.

— И что, Наум для Совета слишком молод, да? Так, мальчишка… А какую должность занимает в Совете досточтимый Зорок?

Поняв ее смятение, Упрям улыбнулся:

— Не тревожься, Василиса, там далеко не все такие, Большинство еще моложе Наума. А Зорок занимает почетную, но не слишком обременительную должность Блюстителя Обрядности. И, поверь, исполняет ее хорошо. Да ты сама слышала: он может путать все, что угодно, кроме того, что касается дела. Все, что требовалось сказать, он сказал слово в слово, и Совету сообщит наш разговор в точности, вот только разве про тебя не вспомнит — ближайшие лет двадцать… А вообще, плохо. Я, признаться, втайне надеялся, что у Наума заготовлено заклинание перехода.

— Это чтобы, как сказал Зорок, «земными путями» не ходить?

— Вроде того. Конечно, будь это так, он бы непременно дал мне весть из Ладоги — сегодня уже мог бы добраться… Но, похоже, это пустые надежды.

— Теперь совершенно ясно, что оговор Наума и покушение на него — звенья одной и той же цепи, — подумав, молвила Василиса.

— Почему ты уверена?

Княжна отошла от зеркала.

— Я так понимаю, наложение чар откладывается?

— Ненадолго. Мне нужно заново приготовить зелье.