Чтение онлайн

Хэдли кивнул:

— Конечно помню. Короткую лестницу к люку, ведущему на крышу.

— Совершенно верно. А на площадке снаружи комнаты Флея есть окно в потолке, также выходящее на крышу. Гримо оставалось только подойти к Калиостро-стрит сзади, не появляясь на самой улице, а идя по переулку, который мы видели из окна квартиры Бернеби. Он вошел через заднюю дверь (как позже сделали Бернеби и Розетт), поднялся на верхний этаж, а оттуда на крышу. Потом Гримо проследовал по крышам к квартире Флея, спустился через окно в потолке на площадку и смог войти в квартиру и выйти оттуда никем не замеченным. Более того, он точно знал, что в тот вечер Бернеби где-то играет в карты.

Но далее все пошло вкривь и вкось. Гримо должен был попасть в квартиру Флея до прихода последнего, дабы Флей ничего не заподозрил при виде посетителя, спускающегося с крыши. Но мы знаем, что у Флея уже возникли подозрения. Они могли быть вызваны требованием Гримо принести одну из длинных трюковых веревок — она была нужна Гримо, чтобы впоследствии использовать ее как улику против Флея. Или же Флей мог заметить Гримо на Калиостро-стрит в предыдущие два дня — возможно, он видел его идущим по крышам к квартире Бернеби после очередной разведки и сделал вывод, что Гримо снял комнату на той же улице.

Два брата встретились в освещенной газом комнате в девять вечера. О чем они говорили, мы, вероятно, никогда не узнаем. Но очевидно, Гримо усыпил подозрения Флея — тот стал держаться по-дружески, забыв старые счеты, и Гримо, шутя, убедил его написать записку для домовладельца. Потом…

— Я не собираюсь с вами спорить, — прервал его Хэдли, — но откуда вы все это знаете?

— Нам рассказал Гримо, — ответил доктор Фелл и добавил, когда суперинтендент уставился на него: — Да-да, как только я разобрался с этой ужасной ошибкой во времени, то сразу все понял. Увидите сами. Но давайте продолжим.

Флей написал записку и надел пальто и шляпу, собираясь уходить, — Гримо хотел, чтобы все выглядело так, будто он покончил с собой, вернувшись с улицы; иными словами, после фантомного визита к брату. И тогда Гримо атаковал его.

Был ли Флей подсознательно настороже, повернулся ли он, чтобы бежать к двери, так как не мог справиться с таким могучим противником, произошло ли это во время борьбы, мы незнаем. Но Гримо, прижав револьвер к пиджаку Флея, когда тот вырывался из его хватки, допустил страшную ошибку. Он выстрелил и всадил пулю не туда, куда рассчитывал. Вместо того чтобы поразить жертву в сердце, он попал под левую лопатку, нанеся почти такую же рану, пусть и в спину, как та, от которой позднее скончался сам. Рана была смертельной, но отнюдь не обеспечивала мгновенную смерть. По иронии судьбы оба брата были убиты одинаковым способом.

Конечно, Флей упал. Больше он ничего не мог сделать, и это был самый разумный поступок, иначе Гримо мог его прикончить. Но Гримо от страха, должно быть, на мгновение потерял голову. Это могло погубить весь план. Может самоубийца выстрелить себе под лопатку? Если нет, помоги Бог убийце. И более того, Флей успел крикнуть, прежде чем в него попала пуля, и Гримо казалось, будто он слышит шаги преследователей.

Впрочем, ему удалось сохранить способность мыслить здраво. Вложив револьвер в руку неподвижного Флея, лежащего лицом вниз, Гримо подобрал моток веревки. Несмотря ни на что, план нужно было осуществить до конца. Но ему хватило ума не делать еще один выстрел, который могли услышать люди, уже напрягавшие слух, и не тратить времени. Он выбежал из комнаты.

Крыша была единственным шансом. Гримо везде чудились воображаемые преследователи — возможно, ему припомнились три могилы в бурю у подножия венгерских гор. Поэтому он метнулся к люку над квартирой Бернеби и спустился туда. Только тогда ему удалось взять себя в руки…

Что же произошло тем временем? Пьер Флей был смертельно ранен. Однако он все еще обладал железными ребрами, которые однажды помогли ему пережить погребение заживо. Убийца ушел, но Флей решил добраться до врача.

До врача, Хэдли! Вчера вы спросили, почему Флей шел в сторону тупика. Потому что — как вы сами читали в газете — там жил врач, в чью приемную его позднее отнесли. Флей знает, что ранен смертельно, но не сдается! Он встает, по-прежнему в пальто и шляпе. Револьвер, который вложили ему в руку, Флей прячет в карман — оружие может пригодиться. Он спускается по лестнице на тихую улицу, где еще не поднялась тревога…

Вы задавали вопрос: почему Флей шел по самой середине улицы и постоянно озирался? Самое разумное объяснение не то, что он собирался кого-то посетить, а то, что он знал о присутствии убийцы поблизости и ожидал нового нападения. Впереди быстро идут двое мужчин. Флей проходит мимо освещенной витрины ювелирного магазина и видит уличный фонарь справа…

Но что происходит с Гримо? Он не ощущает признаков преследования, но наполовину обезумел от страха. Вернуться на крышу он не осмеливается. Но если тело обнаружили, он сможет узнать это, выглянув на улицу. Нужно спуститься к парадной двери и высунуться всего лишь на мгновение. В этом нет никакой опасности, так как дом, где живет Бернеби, пуст.

Гримо бесшумно спускается по лестнице, расстегивает пальто, чтобы обмотать вокруг себя веревку, открывает дверь — и видит при свете уличного фонаря медленно идущего лицом к нему посреди улицы человека, которого оставил мертвым в соседнем доме менее десяти минут назад. Последний раз братья сталкиваются лицом к лицу.

Рубашка Гримо — превосходная мишень под фонарем. Флей, обезумев от боли и истерии, не колеблется. Он кричит: «Вторая пуля для тебя!» — выхватывает тот же револьвер и стреляет.

Но последнее усилие обходится ему слишком дорого. Флей чувствует внутреннее кровотечение, снова кричит, роняет полностью разряженный револьвер, пытаясь бросить его в Гримо, и падает лицом вниз. Вот, ребята, тот выстрел, который слышали трое свидетелей на Калиостро-стрит. Это был выстрел, поразивший Гримо в грудь, прежде чем он успел закрыть дверь.

— А потом? — поторопил Хэдли, когда доктор Фелл умолк и опустил голову.

— Разумеется, трое свидетелей не могли видеть Гримо, — снова заговорил доктор, дыша с присвистом, — так как он не выходил на крыльцо и не приближался более чем на двадцать футов к человеку, который, казалось, был убит посреди снежной пустоши. Разумеется, Флей уже был ранен и спровоцировал кровотечение последней судорогой. Конечно, характер раны не позволял определить направление выстрела. Конечно, на оружии не было отпечатков пальцев, так как оно упало в снег и было в буквальном смысле вымыто дочиста.