Три к одному
Шрифт:
– Дерьмо фильм, - отрезал Букин.
– Что тебе Станюков сказал, конкретно?
– Сказал: один из нас андроид. Требование подписано месяц назад, чтобы андроидов включать во все рабочие партии для борьбы с нелицензированным персоналом. Секретно. И если мы с ним не разберёмся, то он всех заложит.
– Разберёмся?
– иронически хмыкнул Эжен.
– Разберёмся - это как?
Одна и та же мысль промелькнула у всех, слишком неприятная, чтобы высказать вслух. Чавчаридзе всё-таки озвучил:
– Пристукнем, что ли?
– Вы чего, офигели, да?
– шепотом спросил главный подозреваемый в нечеловеческом происхождении Барботько.
– Ну это же робот!
– словно защищаясь, выкрикнул Ларионов.
– Просто нужно отключить... как бы.
Букин покачал головой.
– Если он как человек, то получается не отключить. Это действительно...
– он с усилием вытолкнул, - убийство выходит.
Наладчики молча, опустив глаза, свыкались с этой мыслью. Через минуту Эжен обвел их взглядом и невесело усмехнулся.
– Самое интересное, что никто не возражает. Даже сам андроид.
Бригадир встряхнулся, опустил на стол здоровенные кулаки.
– Мы не с того начали. Кто андроид? Если он как человек, можно ли его опознать?
– Ну этот, тест Тьюринга, что ли? Андроид не может причинить вреда человеку...
– Это не Тьюринга, - возразил Эжен.
– Это из комиксов. Андроид не может причинить вреда человеку, андроид должен подчиняться человеку, андроид... не помню дальше. В сети крутили год назад.
– И что, бить друг другу морды?
– Подчиняться человеку.
– Обязан? То есть, если я потребую у андроида... не знаю, что угодно: пойти в видеозал, сожрать колбасу, треснуться башкой об стену, он не сможет отказаться? Или сможет?
– Если это не причинит вреда человеку...
– Идиотизм.
– Так он робот или не робот?
– Я слышал, их делают из клонированной ткани. Выращивают тело, а вместо мозгов втыкают электронную начинку.
– То есть он человек?
– С железными мозгами - и человек? Ну-ну...
– А если просто человек? Человек, которому всадили искусственные мозги?
– Андроид не может причинить вреда...
– Да иди ты со своими законами! Ерунда они, законы твои - если бы он не мог причинить вреда человеку, он не смог бы пойти в профинспекцию и заложить нас! Если бы обязан был подчиняться - достаточно приказать соврать, и все!
Все недоуменно замолчали.
– То есть, все эти законы робототехники...
– Угу, - мрачно подтвердил Чавчаридзе.
– Вряд ли будут встраивать в андроидов, если хотят их использовать втихаря.
Словно холодный ветер пронесся по диспетчерской.
– Но он робот или как? Если уколоть андроиду палец, кровь потечет или нет?
– Хорошая мысль, - обрадовался Ларионов.
– Может, прямо сейчас проверим?
– Глупо. Андроид не должен вызывать подозрений, иначе такая паника начнется... Да бред это вообще! Бред. Не может быть, чтоб не просочились слухи, вся жёлтая пресса трубила бы давно.
– Если это был секретный указ...
– Но мы-то о нём узнали. Станюков узнал. Что, мало таких Станюковых по всем диспетчерским? Гореть никто не хочет!
– Вы не о том говорите, ребята, - задушевно пробасил бригадир.
– Вы подумайте, что компания сделает, если робот докажет, что у неё наладчики без лицензий работают. С нами сделает, я имею в виду.
– Придавят, как тараканов, - глупо хихикнул Барботько.
– Они просто не прилетят, - предположил Ларионов, - пока мы не найдем андроида.
– Все гораздо проще, - сказал Эжен и его затрясло.
– Они нас отключат дистанционно, через комп, прямо с Земли. Спишут всех четверых на несчастный случай, им даже не нужно будет перед профинспекцией отчитываться: мы там не зарегистрированы. Никаких скандалов, никаких убытков... Уран далеко.
– Итак, - подытожил бригадир.
– Один из нас андроид. И его жизнь может стоить жизни троим людям.
– Ну, если вопрос ставится так...
– нерешительно начал Ларионов.
– Четверым людям, - упрямо поправил Букин.
– Всем четверым - людям.
– Хорошо. Не важно. Сейчас запустим диагноста на полный цикл. Будем искать железки в голове. И вообще - всё нестандартное.
– Врач же нужен, - испуганно возразил Барботько. Чавчаридзе смерил его тяжелым взглядом.
– Я лицензированный травматолог... бывший.
Сняли пленку с диагностического агрегата в холодном медблоке. Эжен первым улегся в капсулу, побледневшая кожа моментально покрылась мурашками.
Бригадир, бурча себе под нос, задавал программу сканирования. Биопсию и прочие анализы решили не делать - только проверить наличие имплантантов и любых нестандартностей.
У Букина оказалась застарелая язва желудка. В остальном его организм был слегка изношенным, но несомненно человеческим.
Одевался он торопливо, трясся и ругался сквозь зубы.
У Чавчаридзе обнаружился искусственный кусок бедренной артерии - память о детской травме. Кроме этого, диагност нашел большую вероятность инфаркта в ближайшие десять лет, сколиоз и ревматизм. С мозгами у бригадира всё было в порядке.
Ларионов получил утешительный диагноз: все в норме, дальнозоркость и криво сросшийся большой палец на руке не в счет.
А вот Барботько в капсулу лезть отказался.
Стоял, прижавшись лопатками к стенке, глядел злыми, колючими глазами - и молчал.