Чтение онлайн

Анна засмеялась еще громче.

– О, нашему папе достаточно и одной умной дочери. Иногда Анна пробовала рисовать – тут у нее определенно был талант. Учитель рисования господин Гибсон делал все от него зависящее, чтобы поощрять эти занятия; под впечатлением его похвал Анна довольно часто сидела рядом с сестрой и делала грифельные наброски на больших листах бумаги. Госпожа Гибсон тоже принимала участие в обучении принцессы, поскольку и сама знала толк в живописи. Оба супруга были карликами – однако удивили весь двор, произведя на свет девять совершенно полноценных детей. В свое время они принадлежали королеве Генриетте-Марии, а позже получили свободу и прижились в Ричмонде.

Все это время Мария не переставала думать о своей новой подруге. Она уже несколько раз наведывалась во дворец святого Якова, где Франциска жила вместе с родителями, сэром Алленом и леди Эпсли. У них сложились не совсем обычные отношения, говорила Франциска, – слишком уж велика была разница в возрасте; а с другой стороны, в этом-то и крылось что-то заманчивое, даже таинственное. Что-то важное, хотя и не самое главное, поскольку их обеих влекло друг к другу.

Они всегда находили тему для разговора. Сидеть рядом с Франциской, держать ее за руку и смотреть в ее прекрасные черные глаза – все это казалось Марии наивысшим наслаждением, из существующих на земле. Вот какой любовью хотелось ей любить отца и Джемми; но они уже не могли вызывать в ней таких чувств, потому что отгородились от нее чем-то отталкивающим, постыдным… и не совсем доступным ее пониманию. Думая о них, она почему-то вспоминала то скользкие недомолвки и слухи, то гадкие эпиграммы, позорившие их обоих – и от этого чувствовала себя униженной, оскорбленной в своем отношении к ним. С ними у нее не могло быть ничего идеального и возвышенного, связывавшего ее с Франциской.

«Знаешь, Франциска, – по какому-то другому, незначительному поводу заметила она, – я никогда не выйду замуж. Мне нестерпимо даже думать о браке. Давай я буду называть тебя своим мужем, а сама стану твоей супругой – ведь через несколько лет мы все равно покинем двор и поселимся вместе, в каком-нибудь маленьком домике». В ответ Франциска улыбнулась и сказала, что только очень маленькие девочки могут рассуждать подобным образом; Мария тогда лишь покачала головой, но уже в следующем письме назвала ее своим мужем, а внизу подписалась: «Твоя любящая жена».

Однажды, когда она сидела рядом с Анной и смотрела ее рисунки, в комнату вошла леди Франциска Вилльерс. В руке она держала распечатанное письмо – Мария вздрогнула, узнав в нем послание, предназначенное Франциске Эпсли.

Леди Франциска выставила за дверь обоих карликов и принцессу Анну, а затем положила письмо на стол.

– Миледи, – строго произнесла она, – это ваш почерк? Мария молча кивнула – отпираться было бесполезно.

– Оно адресовано «Моему мужу», а подписано «Твоя любящая жена Мария».

Мария продолжала молчать.

– На конверте тоже есть надпись – «Франциске Эпсли». Что все это значит, миледи?

– Это значит, что Франциска – моя лучшая подруга, – сказала Мария, – и еще… что я писала только ей, а не кому-то другому.

– Сдается мне, вы очень близко сошлись с ней.

– Она мне дороже всех людей на свете.

– Вот как?

Леди Франциска положила руку на письмо.

– Думаю, вы поступаете опрометчиво, общаясь с молодой женщиной таким экстравагантным способом.

– Но я не написала ничего такого, что можно было бы истолковать в каком-нибудь превратном смысле!

Мария не убедила леди Франциску. Та заподозрила что-то неладное.

Сразу после ухода леди Франциски Вилльерс в комнату вернулась принцесса Анна. Ее сестра по-прежнему сидела за столом, на котором лежало распечатанное письмо.

– Что случилось? – спросила Анна.

– Меня обвинили в том, что я слишком экстравагантным способом общаюсь со своей подругой.

– С какой подругой?

– С самой лучшей.

– Пожалуйста, расскажи мне о ней, – подсев к сестре, взмолилась Анна.

Марии и самой хотелось поговорить о Франциске Эпсли – начав рассказывать о ее достоинствах, она уже не могла остановиться. Сколько она ни подбирала слов, их все-таки не хватало, чтобы передать совершенства ее подруги.

Анна слушала, затаив дыхание.

– Я видела ее при дворе, – наконец выдохнула она. – И мне тоже хочется быть ее подругой.

– Ах, Анна, вечно ты мне подражаешь!

– Вовсе нет, – возразила Анна. – Например, за столом.

– Что верно, то верно. Мне далеко до твоего аппетита.

– Тем более, – сказала Анна. – Должны же мы иметь хоть что-то общее.

Мария-Беатрис уже не вспоминала о своем монастыре и прежних подругах-весталках. Теперь ей больше всего на свете нравились увеселения, каждый день устраивавшиеся при дворе ее деверя. Она с удовольствием смотрела на живые картины, изображавшие ее мужа и герцога Монмута, какими те были во время осады Маастрихта. Она дрожала от волнения, видя Якова то отдающим приказы в окопах, под вражеским огнем, то разрабатывающим план какой-нибудь военной операции. Ее переживания умиляли и одновременно настораживали короля. Карл понимал нешуточную подоплеку этих сценических забав – видел, что стоит за потешными поединками между братом и сыном. Во всех этих сценах Яков старался показать себя более опытным стратегом, превзойти Джемми умом и опытностью, а Монмут хотел продемонстрировать придворным свою силу, ловкость и храбрость, свойственные его возрасту.

Знал король и истинную причину, заставившую его невестку так пристально следить за всеми придворными мероприятиями, в которых участвовал ее супруг.

До приезда в Англию Мария-Беатрис и не предполагала, что когда-либо будет питать такие сильные чувства к Якову. Герцог Йоркский был на двадцать пять лет старше нее; он относился к числу мужчин исключительно чувственных; в постели Яков требовал от нее много такого, что по ее прежним представлениям ни в какой мере не могло доставить ей удовольствие, – ах, как она ошибалась! Мечтавшая стать весталкой, она уже давно превратилась в страстную, любящую женщину.

Она сама удивлялась, вспоминая себя лежавшей на брачном ложе и дрожавшей при мысли о возможном приходе супруга. Теперь она часами ждала его и боялась, что вместо визита к супруге он пожелает остаться у одной из своих любовниц. Она ревновала, умоляла Якова не изменять ей – но никакие ее мольбы не могли изменить его. Он был по-прежнему ласков и добр, но от любовных похождений отказываться не собирался.

Ей стали известны некоторые подробности его первого брака. В частности, как он бросил вызов семье, но все-таки женился на Анне Хайд. И как впоследствии его родственники всеми силами пытались отравить ей жизнь – все, кроме короля, не раз встававшего на защиту невестки.