Три легенды
Шрифт:
Он еще раз внимательно осмотрел тела.
– Нет-нет… Хаунт с таком отребьем не связывается. Это точно.
– Оставим их здесь?
– Ну не хоронить же. В этом лесу достаточно могильщиков… Идем, надо торопиться.
Где-то глубоко в лесу захохотало, заохало приглушенно какое-то существо – не то птица, не то зверь, не то вообще какая нежить. Близился вечер.
– Идем, – сказал Чес, и, не оборачиваясь больше, друзья заспешили, следуя плавным изгибам лесной тропинки.
Вечер в лесу наступает быстро. Особенно в таком глухом, как этот.
Постепенно сгустились тени, придорожные кусты превратились в черный монолит, отдельные коряги по краям тропы обернулись пугающими фигурами неведомых существ, кроны деревьев исчезли из вида, и только проникновенный шепот листвы над головой напоминал об их существовании. Поросшая травой колея растворилась во мраке. Идти дальше было опасно – можно было сбиться с пути.
– Привал, – сказал Чес. Он сбросил с плеча мешок и сел на него. Кирк огляделся. Со всех сторон к тоненькой тропинке вплотную подступал черный лес.
– Не самое лучшее место для отдыха.
– Что делать? – Чес пожал плечами. – Навряд ли поблизости есть что получше.
– Забраться бы на дерево… Впрочем, и там небезопасно… Ладно, как обычно, разведем костер и заночуем на земле. Ночные твари боятся огня… Стой здесь. – Кирк раздвинул руками кусты, шагнул в лес и исчез за сомкнувшимися ветвями. Он двигался совершенно бесшумно – важнейшее качество для воина. Ни единая веточка не хрустнула под его ногой, даже лесные птицы не замечали приближения человека и продолжали безмятежно спать.
Через несколько минут Кирк вышел на тропу совсем с другой стороны, заставив вздрогнуть своего сидящего верхом на мешке товарища. Он бросил на землю груду хвороста и вновь растворился в придорожных кустах.
Натаскав порядочный ворох валежника, Кирк наломал тоненьких сухих палочек, сложил их домиком, прикрыл усохшим седым лапником в застывших подтеках смолы.
– Кремень у тебя?
– Да, – Чес залез в бездонный карман своего одеяния, вытащил увесистый камень, протянул другу. – Почему бы тебе не купить спички?
– Хе! – хмыкнул Кирк, расстегивая ремни перевязи и снимая ножны, закрепленные на спине. – Зато ты их покупаешь. Дай-ка их мне…
– Я их выкинул. Они отсырели, головки осыпались. Ты же знаешь.
– Вот потому и не покупаю.
Кирк, ободрав с сухого березового пня полотно бересты, стал отслаивать от него тоненькие прозрачные волоконца и скатывать их в мягкий шарик. Закончив, он вытащил из ножен меч, пробурчал:
– Все собираюсь купить нормальное кресало, да постоянно забываю. Хоть бы ты мне напомнил, – и шаркнул кремнем по стали клинка. Сноп искр вырвался из-под кулака. Кирк ударил камнем еще раз, направив искры на невесомый берестяной ком. Дунул на появившуюся алую точку, ловко схватил затлевший комок, замахал им в воздухе, раздувая огонь. Сунул клок пламени под смолистый лапник, к домику из сухих веток. Затрещала мертвая хвоя, опадая черными горелыми иглами. Кирк придавил корчащиеся ветки парой поленьев. Через минуту костер уже вовсю пылал, постреливая во все стороны горячими углями.
– А ты говоришь спички, – сказал воин, любуясь делом своих рук. Он воткнул меч в землю, протянул ладони к огню.
Тем временем Чес достал из объемистого мешка хлеб, сыр, сухие фрукты, кусок копченого мяса, аккуратно разложил все на серой тряпице. Осторожно извлек из кармана узелок с солью, развязал его. Снял с плеча большую медную флягу, до половины наполненную родниковой водой, поставил рядом со снедью, сказал:
– Ужин готов.
Кирк оторвался от огня, довольно потер раскрасневшиеся руки, хлопнул себя по щекам, прогоняя подступающую дрему, взбодряясь.
– Вот и хорошо. Перекусим и спать. А завтра пойдем дальше, – он достал из-за пояса короткий нож, разделил мясо и сыр поровну, порезал хлеб. – Как думаешь, сколько еще этот лес будет тянуться?
Чес сделал себе бутерброд, откусил. Сказал, блаженно жуя:
– Мы сейчас быстро идем. Завтра к обеду или к вечеру, я думаю, выйдем.
– Скоро твои родные места начнутся?
– Они уже начались. Я здесь травы собирал вместе с учителем. Только тогда все иначе было. По дороге этой постоянно кто-то ездил, и лес не такой дремучий был. А мы уже сколько идем, а кроме диких зверей, да сегодняшних разбойников, никто так и не догнал, не встретился.
– Сейчас все другим путем ходят. В обход. Хоть и дальше, да все безопаснее. Уж больно много грабителей развелось в этом лесу.
В темноте, далеко за пределами высвеченного костром круга, где-то в самой гуще невидимых деревьев что-то негромко скрипнуло, и Кирк дернулся к мечу, привстал на корточки, вслушиваясь в ночные звуки, готовый в любое мгновение вскочить, выхватить оружие… Наконец, убедившись, что никакой опасности нет, он расслабился и вновь взялся за еду.
Друзья некоторое время молчали, насыщаясь, по очереди запивая неказистый походный харч холодной водой из фляжки.
Когда все до последней крошки было съедено, Кирк потянулся и сказал с душой, но негромко, чтобы не разбудить дремлющий лес:
– Эх, хорошо!.. А теперь спать…
Чес вытряс тряпицу, свернул. Завязал соль в узелок, спрятал в бездонном кармане. Затем он залез вглубь мешка, сунул туда голову, завозился, перебирая вещи. Глухо чихнул. Вытащил с самого дна большое одеяло – огромную попону, довольно-таки грязную, местами прожженную до дыр. Поднявшись на ноги, он раскинул постилку возле костра, тщательно разравнял складки. Сложил пополам, так чтобы на одну половину ложиться, а другой укрываться.
Кирк тщательно сгреб угли, положил в костер пару толстых бревен, таких, чтобы их тлеющего жара хватило на целую ночь. Выдернул из земли меч, пристроил его вдоль кромки расстеленной походной постели.
Чес уже спал – заполз под одеяло прямо как был: в сапогах, в грязном одеянии. Под головой неудобный мешок.
Кирк посмотрел на сопящего друга, решая, надо ли снимать кожаную куртку, сплошь утыканную металлическими пластинками, затем, решив, что не стоит, еще раз потянулся и залез к товарищу под бок. Пихнув спящего, он отвоевал себе побольше места, выпростал правую руку из-под одеяла и взял меч. Довольно улыбнувшись, он поерзал немного, устраиваясь поудобней на жесткой комковатой земле. Зевнул. Закрыл глаза…