Чтение онлайн

Эвелин горько засмеялась:

– О да, конечно. Кто еще ненавидел тебя настолько, чтобы проделать такое с тобой? Может, тебе следует поискать этого «напарника» в собственной семье?

– Может быть, и следует.

– Так сделай это. – Задрав подбородок, Эвелин с достоинством встретила его взгляд. – Оставь свои сладкие речи и попытки обольстить меня. Ради Хлои я выйду за тебя замуж. Я буду носить твое имя, заниматься твоим хозяйством. Но только это, и ничего более.

Люсьен немного помолчал, затем усмехнулся:

– Ну что же. Признаюсь, я надеялся на традиционную брачную ночь.

– Какое разочарование для тебя. – Беспечно пожимая плечами, Эвелин старалась не показать Люсьену, что и ей хотелось бы того же.

– Мы поженимся в местной церкви перед отъездом в Лондон.

– Эта пародия на свадьбу мало похожа на то, о чем я когда-то мечтала. У меня нет ни свадебного платья, ни цветов. И нет моего отца, который повел бы меня к алтарю. – В конце фразы у Эвелин сорвался голос, и она отвернулась, пряча от Люсьена слезы, которые не могла больше сдерживать. – Этим ты испортил все, что еще оставалось между нами, – прошептала она.

Люсьен смотрел на ее подрагивающие плечи с чувством беспомощности. Он знал, что Эвелин плачет, поскольку заметил влажный блеск в ее глазах до того, как она успела отвернуться. Ему хотелось обнять ее, прижать к груди, успокоить, но он не знал, можно ли ему это сделать. В конце концов, хотя его и устраивает то, что ее отец не будет присутствовать на свадьбе, не он тому причиной. Жребий брошен, и Чезвик платит за свои грехи.

Однако ему совсем не хотелось видеть Эвелин несчастной.

С тех пор как она опять вошла в жизнь Люсьена, он вновь испытывал то же самое, что сбивало его с толку пять лет назад. Он уже не чувствовал себя опустошенным, но теперь его переполняло столько эмоций, что он был в полнейшей растерянности.

Эвелин права. Деньги не помогут ему сейчас.

Люсьен потер лоб, пытаясь догадаться, как люди обращаются с плачущими любовницами, особенно если сами и спровоцировали слезы своей грубостью. Не было похоже, чтобы Эвелин ждала его участия, и Люсьен пребывал в нерешительности, не зная, что же все-таки ему предпринять.

Обольстить – это он умеет. Но в этом случае... Люсьен поставил свой бокал. Он направился к Эвелин, еще не зная, что он собирается сделать, и уже открыл было рот с намерением что-нибудь сказать, но слова так и не слетели с его губ. Пришедшая вдруг в голову мысль ошеломила Люсьена.

Как это он не знает, что делать? Разве он не Люсьен Дюферон? Не тот Люсьен, который всегда считался самым скандальным и обаятельным повесой в Лондоне? Неужели он так долго отсутствовал, что забыл, как следует разговаривать с женщиной? Какого черта, по возвращении он только и делает, что совершает с Эвелин одну ошибку за другой! Как могло случиться, что сейчас он не может подобрать правильные слова, нужный тон, верную улыбку?

Он все еще тот же Люсьен, или это не так? Черт возьми! Люсьен в течение всего нескольких секунд вдруг осознал истинную меру того, что он потерял за эти годы. Это больше, чем деньги. Больше, чем собственность или даже семья. Наряду со всем имуществом у него каким-то образом отняли и саму его сущность.

Как случилось, что он не может очаровать даже свою собственную невесту?

В дверь постучали. Очень вовремя. Пока Люсьен шел к двери, Эвелин тайком вытерла слезы. В комнату вошел улыбающийся хозяин гостиницы в сопровождении двух юношей с заставленными едой подносами, источавшими божественный аромат. Пока парни расставляли на столе еду, хозяин гостиницы улучил момент, чтобы сообщить, как он счастлив иметь в числе постояльцев такого человека, как Люсьен, на что тот соответствующим образом прореагировал, однако все время при этом держал в поле зрения Эвелин.

Когда хозяин гостиницы и его помощники покинули комнату, Люсьен подошел к столу и налил себе вина. В наступившей напряженной тишине отчетливо слышалось журчание заполнявшего бокал напитка.

– Может, теперь выпьешь немного? – обратился он к Эвелин.

– Да, – прошептала та, быстрым движением промокнув платком уголки глаз. – Да, пожалуй, выпью.

Люсьен наполнил еще один бокал, отводя глаза от приблизившейся к столу Эвелин. Ему не хотелось видеть ее покрасневшие от слез глаза и скорбно опущенные плечи. Ему не было дела до того, как дорого ей обходилась его месть.

– Поешь, – сказал он. – Уверен, что это из-за голода мы так взбудоражены.

– Да, – почти так же уверенно, как и он, произнесла Эвелин, и ему понравилась ее готовность отсрочить их размолвку до лучших времен. – Вероятно, ты прав.

Они ели молча и при этом находились гораздо дальше друг от друга, чем только на расстоянии разделявшего их стола.

Утро дня их свадьбы было светлым и ярким, чего нельзя было сказать о настроении невесты. Эвелин поднялась со сковывавшим все внутренности страхом. Не совершает ли она ошибку? Еще не поздно отказаться.

Она вымыла лицо у рукомойника и, посмотрев в висевшее на стене зеркало, увидела свое отражение и отражение своей еще спящей в кровати дочери. Поможет ли ее поступок Хлое? Конечно, Люсьен ее отец, но он ведь довольно суров и вспыльчив. Хватит ли у него терпения на воспитание такого обидчивого ребенка, как Хлоя?

Станет ли он хорошим мужем или же будет позорить жену, волочась за юбками по всему Лондону?

Эвелин нахмурилась. Откуда взялась эта мысль? Мужчины во все времена имели любовниц, а уж Люсьену, с его темпераментом, просто ничего не останется делать, как найти себе партнершу, коль скоро жена отказывается делить с ним постель. Пока он будет хорошо относиться к Хлое, Эвелин будет молчать, даже если до нее дойдут слухи о его недостойном поведении.

Еще одно обстоятельство заставило Эвелин быстро вытереть лицо и руки и с полотенцем в руках броситься к своему небольшому дорожному сундуку: надо было решить, какое из двух захваченных второпях платьев использовать в качестве свадебного. Наверное, розовое. Оно освежает лицо, а Эвелин хотелось выглядеть получше в день свадьбы, даже если ей приходится выходить замуж за негодяя.

Послышался нетерпеливый стук в дверь, и прежде чем Эвелин успела предупредить, чтобы не входили, дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Джен.