Шрифт:
Annotation
Страшные баллады эпохи романтизма — оригинальные и переложение знаменитой «Леноры» Бюргера.
Павел Александрович Катенин
Павел Александрович Катенин
Три романтических баллады
Леший
Красное солнце за лесом село.
Длинные тени стелются с гор.
Чистое поле стихло, стемнело;
Страшно чернеет издали бор.
«Отпусти, родная, в поле, —
Просит сын старушку мать, —
Нагулявшись там на воле,
В лес дремучий забежать.
Здесь от жару мне не спится,
Мух здесь рой жужжит в избе;
И во сне гульба всё снится,
Вся и дума о гульбе.
Пташечки свили по лесу гнезды;
Ягоды спеют, брать их пора.
На небе светят месяц и звезды:
Дай нагуляюсь вплоть до утра».
— «Что затеял ты, родимый!
Образумься, бог с тобой.
В лес идти непроходимый
Можно ль поздной так порой?
Ляг в сенях против окошка,
Если жарко спать в избе:
Ни комар, ни злая мошка
Не влетит туда к тебе.
По лесу волки бродят стадами;
Змеи украдкой жалят из нор;
Филины в дебрях воют с совами;
Злой по дорогам крадется вор».
— «Твой, родная, страх напрасен,
Страхов нет в лесу глухом.
Если б знала, как прекрасен
Там, в глуши, чудесный дом!
С золотыми теремами,
Скован весь из серебра:
Перед нашими домами,
Что пред кочкою гора.
Кверху ключами чистые воды
Бьют вкруг накрытых брашном столов;
Девушек красных там хороводы
Пляшут во время сладких пиров.
В доме том хозяин славный,
Добр и ласков для гостей,
Старичок такой забавный,
Друг и баловник детей».
— «Где рассказов ты набрался?»
— «Рассказал всё сам он мне».
— «Где же с ним ты повстречался?
Где с ним виделся?» — «Во сне».
— «В руку, знать, сон твой: леший коварный
Издавна, молвят, житель тех мест;
Манит детей он яствой сахарной,
После ж самих их схватит и съест.
Не ходи к нему, мой милый;
Верь ты матери родной.
Без того уж над могилой
Я стою одной ногой;
Если ж ты, отважась в гости,
Сном прельстясь, да наяву
Попадешься в сети злости,
Я и дня не проживу.
Здесь пред иконой дай же присягу,
Или (что хочешь мне говори)
В страхе разлуки ночь всю не лягу;
Прядя, дождуся алой зари».
И ослушный сын божится,
Всуе господа зовет;
И беспечно мать ложится,
И боязнь ей в ум нейдет.
«Или малый я ребенок,
Чтоб ходить на помочах?
Я уж вышел из пеленок,
На своих давно ногах.
Мать запрещает: знать, ей обидно
То, что один я в гости иду;
Наше веселье старым завидно:
Всюду нарочно видят беду».
Так он ропщет, и желанье
В нем час от часу сильней;
И забыл он послушанье,
Клятвы долг забыл своей.
И с постели он легонько,
Взяв одежду в руки, слез;
В двери выбрался тихонько
И, давай бог ноги, в лес.
Быстро несутся серые тучи;
В мраке густом их скрылась луна;
Ветер колышет сосны скрыпучи;
Чуть меж деревьев тропка видна.
И по ней идет вначале
Он спокоен, бодр и смел,
В темный лес всё дале, дале,
И немножко оробел;
И чем далее, тем гуще
Темный лес в его глазах,