Чтение онлайн

Если дела у Паркера и дальше пойдут хорошо, то недели через две они с матерью смогут тронуться в путь. Дуглас надеялся на хорошую погоду, хотя сейчас было холодно и сыро, как глубокой осенью.

Впрочем, его беспокоило не только состояние ребенка, но и свое собственное. Бог свидетель, он просто не представлял, как доживет оставшиеся две недели, не прикоснувшись к Изабель. Находиться в одной комнате с ней стало для него пыткой. Его преследовал ее аромат, нежная кожа так « притягивала взгляд; он думал только о том, как ему хочется обнять ее и ласкать, ласкать…

Он был полон решимости не поддаваться велениям плоти, старался ни минуту не сидеть без дела, загоняя себя до полусмерти, чтобы не возникало никаких желаний, кроме одного: добраться до постели, свалиться и заснуть.

На заре, закончив дела в сарае, он вернулся в дом и увидел, что Изабель сидит за столом, опустив голову на руки. Он заглянул ей в лицо: глаза заплывшие, нос покраснел. И волосы растрепаны, что для «ее совсем необычно. Она выглядела будто с похмелья.

— Что случилось? Паркер не давал тебе спать всю ночь?

— Нет, я немного простыла, — чикнув, объяснила она. И снова чикнула.

— Может, ляжешь в постель?

Изабель и слышать ни о чем подобном не хотела. Она вообще не имела привычки нежиться в постели, а сейчас тем более не собиралась этого делать. Изабель уже постирала, погладила, приготовила еду, но сама не могла проглотить ни крошки, только выпила чашку пустого чая.

Она все же поднялась из-за стола, переоделась в ночную рубашку и халат к, накинув на плечи старое рваное одеяло, побрела в спальню. Одеяло волочилось за ней по полу; Изабель наступила на край, споткнулась и непременно упала бы, но Дуглас подоспел па помощь.

— Я принесу тебе поесть, — ласково сказал он. — Надо хоть что-то проглотить. Пожарить хлеб?

Опять?! Неужели, кроме этого, он ни на что не способен?

— А ты не сожжешь его? — Она постаралась задать вопрос как можно мягче.

— Постараюсь. — Он невесело усмехнулся. — Наверное, у тебя такое самочувствие от усталости: ты слишком много работаешь.

— Это обычная простуда. Надеюсь, Паркер не заразится. Что мы будем делать, если у него поднимется температура?

Дуглас даже подумать об этом боялся: Паркер не мог себе позволить потерять аппетит, как Изабель.

— Мы справимся, — заверил он ее.

Когда Дуглас вернулся с подносом, Изабель полулежала с закрытыми глазами; он хотел уйти, но она окликнула его:

— Дуглас, я не сплю.

Он осторожно поставил поднос на комод, поправил подушки, а потом аккуратно пристроил поднос на постели.

Он снова пережарил тосты! И тут она увидела на подносе возле чашки белую розу. Это так растрогало Изабель, что у нее поднялось настроение, и она, не сказав ни слова упрека, молча принялась за хлеб.

— У тебя болит горло? — прошептал Дуглас.

— Нет. Перестань беспокоиться.

— Изабель, я хочу беспокоиться. Поняла? У меня это хорошо получается.

Она похлопала по краю постели, приглашая Дугласа сесть, и подняла розу.

— А ты, оказывается, романтик.

Он, хмуро глядя на Изабель, покачал головой. Она потянулась к нему и погладила заросшую щеку. Какой опасный и… соблазнительный вид у небритого Дугласа Клейборна!

Изабель вспомнила, как испугалась в ту темную дождливую ночь, когда он впервые появился у нее на ранчо, — стоял на фоне неба, расчерченного молнией, под ураганным ветром, а его жеребец, дико вращая огромными от страха глазами, громко ржал и метался у него за спиной. Она была уверена, что пришелец собирается ее убить, — пока он не вернул ей ружье. Боже, какая она глупая! Ей нечего было бояться Дугласа Клейборна, стоило прислушаться к тому, как нежно и ласково он успокаивал обезумевшего от грозы Брута. А когда он поднял ее на руки и понес в дом, в его глазах было столько сострадания и…

— Изабель, ты выглядишь ужасно! Хватит мечтать. Пей чай, пока он не остыл, — вернул ее в настоящее резкий голос Дугласа.

— Ты любишь приказывать. Тебе это говорили?

— Нет.

— Значит, я первая, — усмехнувшись, сказала она и после небольшой паузы спросила: — Помнишь ночь, когда мы встретились?

Смешной вопрос! Он каждый раз вздрагивал, вспоминая этот кошмар.

— В жизни не забуду.

Увидев, что он нахмурился еще больше, она улыбнулась.

— Ну, ничего уж особенно ужасного не происходило.

— Как сказать, — возразил он.

— Трудно было?

— Me то слово.

— Но не труднее же, чем с другими женщинами, которым ты помогал? Ведь правда?

— Да, мне доводилось помогать многим… особям женского пола. — Он пожал плечами.

— И я доставила тебе гораздо больше хлопот, чем другие?

— Уж это точно. Другие хоть не пытались меня задушить.

— Я этого не делала! — возмутилась Изабель.

— Пыталась, пыталась. Ты просто не помнишь.

— Господи… А что я еще делала? Можешь говорить без всяких опасений. Я не буду беситься. — Она взяла чашку с блюдцем и отпила чай. — Я жду.

— Обвиняла меня во множестве преступлений. Глаза Дугласа блестели; Иэабель не могла понять, шутит он или нет.

— В каких, например?

— Сейчас, дай вспомнить. Их столько… Начнем по порядку. Во-первых, ты косвенно обвинила меня в том, что беременна.

Изабель нервно звякнула чашкой о блюдце.

— Ничего подобного, — прошептала она.

— Да было, было!.. Ты почти убедила меня в этом. Черт побери, я даже извинялся, — ухмыляясь, добавил он. — Хотя совершенно ни при чем. Поверь мне, дорогая, я бы запомнил, если б побывал у тебя в постели.

Лицо Изабель стало таким же красным, как ее простуженный нос, Она быстро поставила чашку на поднос и прикрыла рот рукой. Дуглас понял, что она едва удерживается от смеха.

— А в чем еще я тебя обвиняла?