Шрифт:
Сергей Булыга
Три слона
На самом краю далеких, не всеми достижимых пределов, в одной из самых глухих провинций благословенного султаната Роа проживало немногочисленное племя ловцов бесхвостых ящериц. Бесхвостые ящерицы - зеленые, шестилапые, с умными бордовыми глазами - в великом изобилии водились в ближайшем заливе и были на редкость доверчивыми существами, так что охота на них являлась сущей забавой. Мясо у ящериц было нежное и питательное, а икра их считалась изысканным лакомством и посему подавалась лишь к пиршественному столу. И если кому хоть раз удавалось отведать зернистой, рассыпчатой икры, сдобренной салатом из пряных водорослей...
Но, сами понимаете, не так-то просто снизойти до пищи полудиких рыбаков, и поэтому, отправляясь на базар, везли с собой не икру бесхвостых ящериц, а бурдюки, полные самого лучшего, самого верного, самого смертоносного яда, слава о котором гремела не только по благословенному султанату, но и далеко за его пределами. Стрелы, смазанные этим чудесным снадобьем, не знали пощады. А добывали яд...
Когда-то это было великой тайной, теперь, увы, доступной слишком многим...
А добывали яд из сока весьма и весьма благоуханных плодов, которые тяжелыми гроздьями покрывали тамошние непроходимые заросли. Плоды считались горькими и несъедобными, но если их прокипятить в специальном отваре, то получался весьма чудесный и ужасный яд, не имеющий противоядия.
Мало того: зерна благоуханных плодов, сваренные в ядовитом отваре, набухали и становились круглыми, твердыми и блестящими, как жемчуг. Жители собирали их, несли в храм и слагали к ногам шестирукого идола, покровителя ловцов бесхвостых ящериц.
Храм был маленький, службы в нем отправлялись простые, как и сама жизнь полудикого племени, так что за всесильным идолом присматривал всего один служитель. Был он молод, сух, невзрачен и неразговорчив. Приняв подношения соплеменников, служитель падал ниц и просил у идола удачи в охоте (делал он это гнусаво, торопливо и, признаться, без должного уважения к божеству), а затем вставал и молча выпроваживал из храма молящихся. Молящиеся не возражали.
Оставшись один, служитель принимался подметать храм, подбирая раскатившиеся ядовитые жемчужины и складывая их к подножию идола, который, кстати, уже утопал в них по самые колени, а потом...
Потом он уходил на берег моря и сидел там до самой темноты, смотрел куда-то поверх горизонта и напряженно думал. Бесхвостые ящерицы шныряли вокруг него, а те из них, что посмелее, даже взбирались ему на плечи и пытались заглянуть в глаза.
Служитель их не видел, не видел он и моря, он видел - в мыслях далеким океан, тот самый, что омывает земную твердь. Порою служителю удавалось даже представить себе весь земной диск - со всеми землями и островами, морями и океанами. Служитель закрывал глаза и видел, что диск покоится на спинах трех слонов, слоны стоят на черепахе, а черепаха...
Но что это за море, в котором плавает черепаха? На этот вопрос никто не знает ответа ни здесь, в поселке, ни во всем благословенном султанате, ни даже далеко за его пределами. Все лишь говорят, что море это бесконечно и неизведанно. Но если имеется море, то оно имеет глубину, имеет берега... и, возможно, в этом море плавает не одна черепаха, а множество, бесконечное множество - ведь море-то бесконечно! Те черепахи, несомненно, разные, и диски на них один на другой не похожи. Хотя... Среди великого множества людей иногда встречаются два человека, похожие один на другого, как близнецы. Так что вполне возможно, что где-то в бесконечном море плавает такая черепаха, которая несет на себе диск, как две капли воды похожий на земной, и там, возможно, тоже есть султанат, ничем не отличимый от султаната Роа, и есть там племя ловцов бесхвостых ящериц, и храм, и служитель.
Вот если бы увидеть того служителя! Им, наверное, было бы интересно вдвоем. И он, здешний служитель, рассказал бы тамошнему о своей догадке, и тот, тамошний, не рассмеялся бы, не стал тыкать пальцем и обзывать безумцем.
А здесь... В благословенном султанате...
Темнело. Служитель вставал и возвращался к храму, а в спину ему светили далекие и непонятные звезды.
Так продолжалось восемь лет. А на девятый служитель вышел к морю, сел... и увидел на горизонте корабль. Большой корабль с большими парусами и яркими вымпелами. Подобных кораблей служитель раньше не видел. Он встал и, загородившись ладонью от солнца, присмотрелся внимательнее. На палубе диковинного корабля стояли бледные, наверное, весьма нездоровые люди, одетые в странные, стесняющие движения одежды. Повязка на бедра, чалма на голову и пояс для ножа - что еще нужно человеку? А эти... Пожав плечами, служитель развернулся и собрался уходить; он надеялся, что тогда уйдет и этот глупый, бессмысленный мираж.
Но тут раздался грохот. Служитель обернулся. От корабля отделилось маленькое белое облачко. Грохот - второе облачко, грохот - третье, четвертое, пятое... Затем грохот раздался в поселке; там разлетались вдребезги легкие бамбуковые хижины ловцов бесхвостых ящериц. О, если это так, то грохот чужеземцев куда опаснее прославленного снадобья для смертоносных стрел! Охваченный страхом, служитель поспешно вернулся в храм, пал ниц перед всесильным шестируким идолом и в ужасе подумал: а что если и там, в том недостижимом мире, где живет похожий на него служитель, тоже есть большие корабли, болезненно бледные пришельцы и смертоносные громы? Что тогда?!
Мысли одна безумнее другой снедали служителя, и он, дабы успокоиться, крепко обхватил руками голову и заставил себя забыться.
Погруженный в насильственный сон, служитель не слышал, как чужеземные громы окончательно разметали поселок, как болезненно бледные пришельцы с гиканьем уселись в маленькие лодки и причалили к берегу. Не слышал он и того, как охваченные ужасом соплеменники тщетно молили о пощаде, как чужеземцы, во славу собственного идола, рубили несчастных. Служитель пришел в себя лишь от удара под ребра. Он поднял голову и увидел, как чужеземцы уже проникли в храм. Трое из них, стоя на коленях, перебирали ядовитый жемчуг в поисках настоящих драгоценностей, а четвертый - тот, что ударил его под ребра, - четвертый спросил:
– Где золото? Камни? Где украшения?!
Странно! Чужеземец разговаривал на понятном ему языке. Выходит, зря говорили, будто на свете есть народы, которые изъясняются между собой столь непонятно, что...
– Где золото?!
– повторил чужеземец.
Служитель пожал плечами. Золота в поселке не было. Зачем оно? Его не съешь, им не согреешься, ножи из него быстро тупятся. В обмен на знаменитый яд ловцы бесхвостых ящериц брали пригодные в хозяйстве вещи. Служитель так и объяснил. Его ударили. Он повторил. Его ударили еще и еще. Потом он ничего не помнил...
...И очнулся на палубе диковинного корабля. В море темнело, а на берегу было еще достаточно светло - там догорал бамбуковый поселок. Служитель со связанными руками сидел, прислоненный спиной к мачте. Неподалеку толпились болезненно бледные чужеземцы, а совсем рядом, заглядывая служителю в глаза, стоял тот самый чужеземец, что разговаривал с ним в храме. И он опять заговорил. Спросил:
– Ты служишь в храме?
– Да.
– Кто твои отец?
– Двенадцатирукий.
– Где он?