Чтение онлайн

— Господи Боже, — стонет Порта, когда в лесу снова слышен лай, и с полдесятка злобных, кровожадных собак несутся к нам по поляне.

Вестфалец с криком падает, суча ногами, под тяжестью набросившихся псов. Через несколько секунд от него остается только груда окровавленных клочьев. Автоматная очередь убивает двух животных, когда они поднимают морды с красными челюстями от кучи костей и кровавого мяса, которые только что были живым человеком.

Громадная, серая, похожая на призрак собака несется прямо на меня. Я инстинктивно пригибаюсь, это чудовище взмывает над моей головой и падает в снег.

Хайде встречает одного пса в воздухе ножом, из распоротого живота валятся на землю внутренности.

Нападавшая на меня собака готовится к новому прыжку. Какой-то миг я, как зачарованный, смотрю на громадные желтые зубы, обнаженные в дьявольском рычании.

Я в отчаянии разряжаю в нее весь автоматный рожок. Очередь отбрасывает животное назад и буквально рассекает шкуру на полосы.

Малыш ловит одну из громадных собак в воздухе, отрывает ей голову и запускает ею в следующую. Потом хватает ее за хвост и неистово вертит над головой. Кто издает больше шума, собака или Малыш, сказать трудно, но она летит без хвоста в ту сторону, откуда появилась. Хвост остался у Малыша в руке.

Теперь остаются только две собаки. Они передумывают нападать на Малыша, в нескольких метрах от него поворачивают обратно и бегут, скуля, к лесу, Малыш преследует их, крича во все горло.

У самой опушки Малыш хватает пса за шкирку и поднимает так, будто это щенок, а не злобный, обученный убивать сибирский волкодав. Возвращается к нам бегом, волоча за собой собаку, будто мешок.

— Я пристрелю эту злобную дворняжку! — кричит Хайде, вскидывая автомат и целясь в собаку.

— Только застрели пса, — рычит Малыш, — и я сорву твою нацистскую башку с паршивых плеч! Он пойдет со мной, я научу разгонять всех крипо из участка на Давидштрассе! — Гладит рычаще животное, которое испуганно сидит в снегу, скаля зубы. — Ты поедешь со мной в Гамбург и оторвешь задницу Отто так его перетак Нассу! Понимаешь, черный дьявол? — спрашивает он по-русски.

— Я не позволю тебе взять эту чертову тварь с собой, — лаконично говорит Старик, его автомат наведен на рычащего пса.

— Еще чего, — упрямо кричит Малыш, подтягивая животное поближе к себе. — Его зовут Франкенштейн, отныне он член великой немецкой армии! Примет присягу, как только мы вернемся!

— Пусти его, — приказывает Старик. — Пусть бежит к своим!

— Он останется! — упрямо кричит Малыш.

— Черт возьми, это злобная тварь, — говорит Порта. — Смотри, чтобы она не откусила тебе рожу!

— Можешь погладить Франкенштейна, — разрешает Малыш. — Он не тронет никого из моих друзей, будь уверен. Нравится он тебе?

— Да-а, когда рассмотрел, как следует, нравится, — неуверенно говорит Порта, — но декоративной собачкой я бы его не назвал!

— Вы спятили, спятили, спятили, — сдается Старик. — Вечно тащите с собой животных. Но с этим сибирским волкодавом уже переходите все границы! Этот дьявол только и ждет возможности сожрать нас всех!

Тишину нарушают выстрелы позади нас. Стреляют подоспевшие проводники собак, которые пришли в ярость при виде лежащих в снегу мертвых животных. Совершенно не обращая внимания на наш встречный огонь, они с криками бегут вперед, твердо решив отомстить за них. В живых после этой атаки остаются лишь несколько человек.

С немецко-финской стороны взлетают ракеты всех цветов. Там явно обеспокоены неистовой стрельбой на стороне русских.

Старик заряжает ракетницу. Ракета с глухим хлопком взлетает в небо, вспыхивает пятиконечной звездой, медленно опускается и гаснет над лесом.

— Дошли до своих! — устало бормочет Старик.

Мы неуверенно идем по неровной земле, оружие у нас наготове, все чувства обострены. Последний краткий отрезок пути зачастую оказывается самым опасным.

Я кубарем валюсь в .соединительную траншею и вывихиваю при падении плечевой сустав. Несмотря на боль, хватаюсь за автомат. Уже случалось, что люди радостно спрыгивали в траншею противника.

Наше отделение встречается с занимающей траншею ротой финских егерей. Ее командир, молодой, худощавый старший лейтенант с Крестом Маннергейма [120] на шее, приветствует нас и угощает сигаретами из личного запаса. Грязный, бородатый лейтенант, с виду пятидесятилетний, хотя ему, возможно, еще нет двадцати, приносит водку и пиво.

Едва мы присели, раздаются свист и грохот, и вся позиция содрогается, будто при землетрясении.

— Народные мстители, — улыбается кавалер Креста Маннергейма, протягивая Старику бутылку водки. — Они никогда не промахиваются. В нас летит все, кроме кухонных раковин, всякий раз, когда прорывается отряд партизан.

Уже сонные, мы подходим к отведенным нам квартирам в тылу. Кто-то говорит, что для нас приготовлена сауна, но нам все равно. У нас только одно желание. Улечься спать.

Уже давно рассвело, когда наконец мы поднимаемся на свои усталые ноги. Спали мы так крепко, что не слышали воздушного налета, оставившего половину деревни в развалинах.

Порта готовит картофельное пюре с маленькими кубиками свинины. Добавляет туда масла. Это не настоящее масло, а прогорклый маргарин, но нам все равно. Мы едим, как люди, готовящиеся к семи годам голода.

Орудийная стрельба слышится далеким погромыхиванием.

— Вот так я бываю самим собой, — говорит Порта, с наслаждением потягиваясь. Живот у него выпирает, словно у беременной на девятом месяце, и его раздражает, что он больше не может проглотить ни ложки еды. Наконец-то он сыт. По горло.

— Кофе кто-нибудь хочет? — спрашивает Порта, поднимаясь на ноги.

Как только кофе готов, и мы расслабляемся в свете коптилок, распахивается дверь, и в облаке снега входит гауптфельдфебель Гофман.

— Черт, как холодно, — говорит он, согревая дыханием руки. — Найдется для меня чашка кофе?

Гофман отпивает несколько глотков и бранится, обжегши язык. Быстро оглядывает нас. Делает еще глоток. Потом достает из рукава лист бумаги и протягивает Старику.

— Выход через два часа! Вас будет прикрывать артиллерия!

Все разговоры прекращаются. Кажется, что под низким потолком комнаты пролетел ангел смерти. Мы не верим своим ушам.

Гофман, сощурясь, наблюдает за нами. Как бы случайно передвигает кобуру вперед.