Чтение онлайн

Трухлявая древесина рассыпалась, как по волшебству. Расковыряв внутренний косяк, он подобрался к наружному. Через двадцать минут с дверью было покончено, и она легко распахнулась.

«Господи, всего-то!»

Виктор преодолел десять ступеней и выбрался наружу. Он оказался в просторной кухне. Все было прибрано, никаких следов пребывания шумной компании, и только на деревянном столе лежала записка. Виктор склонился над ней и прочел: «Тебя пощадили, помни».

— Ну, спасибо, братки. Вовек не забуду. Помирать буду, вспомню.

За окном была ночь, но он не стал рисковать и дожидаться утра. По наезженной колее часа через два он выбрался на шоссе, дотащился до автобусной остановки и заснул на скамейке.

Контролерша пожалела его, и он благополучно доехал до метро «Речной вокзал».

Денег у Виктора не было, и, бесконечно пересаживаясь из автобуса в трамвай, а из трамвая в троллейбус, он зайцем добрался до Трифоновки.

Лифт в доме не работал, и, задыхаясь, Виктор поднялся на свой этаж. Ключи у него отобрали еще в первый день заточения. Но прежде чем позвонить, он обессиленно припал к двери. За ней стояла гнетущая тишина. Не доносилось обычных звуков обитаемого жилища.

У него внутри все похолодело от дурного предчувствия. Не соображая, что делает, он постучал в дверь. Но вовремя одумался и резко нажал на кнопку пронзительного звонка. Не последовало ни привычного, родного «иду, иду!», ни собачьего лая.

— Настя! Настя! — Виктор опять принялся стучать в дверь кулаками.

Соседняя квартира приоткрылась, и в дверной проем высунулась рыжая голова Вовки, Лакиного дружбана:

— Дядь Вить! Ты чего орешь?

— Где жена моя?!

— Так это… Я лично ее уже несколько дней не видел.

— А собака где?

— Я не знаю. А ты чего домой-то не идешь?

— Ключи потерял.

— Да у нас же есть запасные. Настя давно еще матери их отдала. Подожди, сейчас принесу.

Вовка нырнул в коридор и уже через секунду вернулся со связкой.

— Эй, дядь Вить, ты чего?

Виктор оседал по стене, теряя сознание.

Пришел в себя он в своей квартире. Это Вовка дотащил его до тахты и теперь прыскал ему в лицо водой. Виктор поморщился.

— Ладно, хватит. Я в порядке. Иди к себе.

Перепуганный Вовка таращился на него во все глаза.

— Дядь Вить, давай я «Скорую» вызову, а? Ты какой-то никакой. Боюсь я тебя оставлять. Мать узнает, ругаться на меня будет.

— Не будет. Спасибо тебе, парень. Мне уже лучше. Правда. Значит, про Настю ничего не знаешь?

— А что случилось-то?

— Ладно, ты иди. Я, может, попозже к вам загляну, с мамкой твоей поговорю.

Вовка ушел.

Виктор начал внимательный осмотр квартиры. Все было в идеальном порядке, как после генеральной уборки. Все вещи были на местах, посуда вымыта. Но никакой записки от Настены нигде не было. Зато земля в цветах была влажной, и Лакины миски были полны.

«Бог мой, какой я дурак! Она, наверное, просто вышла погулять с Лаки».

Виктор высунулся в окно, но своих во дворе не увидел. Тогда он решил было отправиться на поиски, но побоялся с ними разминуться и принялся терпеливо ждать.

Но ни через два часа, ни через три Настя не вернулась.

Виктор весь издергался, не находя себе места. Он не выдержал и все-таки спустился во двор. Он два раза прошелся по обычному маршруту прогулок с Лаки, подзывая собаку привычным свистом. Как назло, около дома не было никого из соседей — ни доминошников, ни мамаш, ни хануриков. Расспросить было некого. Виктор вернулся в квартиру.

По зрелом размышлении Виктор остановился на двух вариантах — либо с Настей что-то случилось, во что он верить не хотел, ибо тогда в квартире не было бы такого порядка, и, уж во всяком случае, собака была бы дома, пусть даже и мертвая. Если бы Настю взяли на улице, Лаки все равно прибежала бы домой. Значит, оставался второй вариант — просто Ревенко где-то надежно их укрыла. Виктор решил пока не звонить ей, чтобы не обнаружить себя раньше времени.

Он много курил, надсадно кашляя отбитыми легкими, и на всякий случай постоянно выглядывал в окно. Мысль о еде ему даже не приходила в голову. Где-то под лопаткой тревожно саднило, и, порывшись в аптечке, Виктор нашел пузырек корвалола. Он накапал в рюмку тридцать капель, развел их водой из чайника и не заметил, как отключился, провалившись в глубокий, беспробудный сон. Он спал уже несколько часов, на улице совсем стемнело. Ему снилась какая-то фантасмагория — разноцветные пятна кружились у него перед глазами, мягкие хлопья снега падали на уставшие веки, Ревенко укоряла его за что-то, Колян плакал, укрывшись серой овчиной, сатанинская музыка прижимала его к месту, не позволяя ни закричать, ни сделать ни шагу. И сквозь этот гомон и металлический звон тоненьким колокольчиком прорывался голос Настены, звавший его за собой. Виктор порывался последовать за ней, но ноги окаменели, и язык сделался деревянным. Но Настя успокоила его, пообещав дождаться. Сразу стало как-то спокойно, и душа его умиротворилась. Он спал так крепко, что не услышал, как в замке тихо повернулся ключ.

В сопровождении молодого человека в строгом сером костюме Бархударов поднимался по лестнице на второй этаж. Он никогда прежде не бывал в подобных учреждениях и с любопытством озирался по сторонам, втягивая носом незнакомый казенный запах.

Веселенький грязно-зеленый цвет на стенах, потрескавшаяся штукатурка, снующие туда-сюда люди с одинаковыми лицами — все это создавало довольно унылое впечатление. Разыгравшееся воображение моментально представило ему, как он следует на допрос к злому дядьке-милиционеру, и от былой решимости у Бархударова не осталось и следа. Но было уже поздно — он стоял перед дверью кабинета.

— Александр Владимирович, это к вам, — услышал он голос у себя за спиной.

Молодой человек дружески подтолкнул его вперед и растворился в воздухе.

Бархударов робко остановился на пороге.

— Здрасьте, — для начала сказал он.

— Привет, — ободряюще улыбнулся ему симпатичный, спортивного вида человек, ничем не напоминающий начальника пыточной. — Проходите, присаживайтесь.

— Нет, вы сначала скажите, это вы ведете следствие по «Атлантиде»? — решил на всякий случай уточнить предусмотрительный Бархударов.

— Мы. Я — капитан Быстрицкий Сергей Борисович. А это старший следователь Александр Владимирович Клюквин.

— Ага, — Бархударов удовлетворенно кивнул, прошел в кабинет и сел напротив Быстрицкого. Тот как-то более располагал к беседе, чем пожилой, угрюмый человек в помятом пиджаке.

Бархударов представился и сразу приступил к делу:

— У меня есть крайне важная информация, и я хотел бы ее сообщить.

— Сообщайте, — разрешил Быстрицкий и приготовился слушать.

Все заранее приготовленные слова вылетели у Бархударова из головы, и он почему-то стал рассказывать, как познакомился с Настей, когда они вместе поступали в театральный институт. Его не перебивали, провокационных вопросов не задавали, и Бархударов сам не заметил, как увлекся.