Чтение онлайн

Самбуров поднял голову от своего ноутбука так, будто ему что-то послышалось. Мотухнов поперхнулся кофе, который пытался допить, уже третий раз открывая стаканчик.

– Пожалуй, я останусь. – Глаза Киры просияли, и она вернулась в кресло, едва ли не с подобострастием уставившись на Корюхову.

Самбуров тяжело вздохнул. В его взоре читалось явное сочувствие, и относилось оно точно не к Кире. И только полковник Семенов воевал с кем-то в телефоне, он пропустил происходящее и, оглядев присутствующих недоуменным взором, решил, что его работа выполнена, следственная группа в сборе, на лицах отражаются глубокие раздумья, следовательно, рабочий процесс идет своим ходом. Полковник успокоился и, подняв палец вверх, будто только что припомнил важное дело, покинул кабинет.

– На левых руках обоих убитых татуировки. Они-то и есть основной триггер, на который реагирует преступник. Я думаю, что татуировка ассоциируется у него с детством. Скорее всего, с отцом, – начала Татьяна Николаевна, потому что Григорий не смог выговорить ни слова, только кивнул, чтобы она приступила к изложению своих мыслей. – У его отца наверняка тоже была татуировка на руке, а он вызывал у преступника любовь. После смерти отца он так и не смог смириться с утратой. И теперь, когда видит мужчин с татуировкой, он не может контролировать себя. Психоз начинает реализовываться как гиджил. Он кусает свою жертву, к которой в действительности испытывает любовь. Это известный факт, что самый характерный признак любви – это желание съесть.

– Я кино такое смотрел, – радостно вспыхнул майор Мотухнов.

– Вот и Татьяна Николаевна, похоже, насмотрелась чего-то, – пробубнила Кира.

– Это известный факт, – повысила голос новоявленный криминальный психолог. Голос сорвался на визг, выдавая нервное напряжение. – Любит – хочет съесть. Сначала кусает, потом теряет над собой контроль и переходит черту. Когда жертва умирает, он приходит в себя, осознает, что совершил убийство, и, естественно, пытается замести следы.

– А печень зачем вырывает? – уточнила Кира с совершенно каменным лицом, и только лихорадочно блестящие глаза выдавали ее веселье.

– Все хищники начинают есть своих жертв с ливера, в первую очередь вырывают сердце или печень. Кроме того, есть поверье у древних племен, что, съев своего врага или друга, ты вбираешь в себя его силу и удачу. А убийца, я так думаю, подобным способом хочет принять своего отца в себя и ощутить единение с ним. То, что начинается как невинный гиджил, перерастает в более сакральный ритуал.

– Что такое гиджил? – робко уточнил Роман.

– Э… – Кира невинно улыбнулась. – Любовный кусь.

– Что? – в этот раз майор и подполковник проявили единение.

– Любовный кусь, – повторила Кира, едва сдерживая смех.

У Григория и Романа на лицах эмоции сменяли друг друга с такой скоростью, что девушка даже уловить не успевала. Одному из них еще и придется что-то делать с этими сведениями.

– Еще говорят «милая агрессия», – продолжила Кира. – Когда мы кого-то любим, умиляемся, желаем потискать. Вот это оно, непреодолимое желание поцарапать, покусать любимый объект. Тактильная форма близости. В момент, когда человека переполняют чувства и эмоции. Мать нежно кусает своего «пирожочка» или «булочку» за пяточки или животик, любовник кусает возлюбленную за попку и так далее.

В кабинете установилось молчание.

– Это все? – уточнил Самбуров у Татьяны Николаевны.

– Нет, – раздраженно заявила женщина и продолжила, вздернув подбородок: – Труп свернут в форму кокона, это разновидность позы ребенка, все линии движения направлены вовнутрь – закрытое положение. – Майор Корюхова продемонстрировала ксерокопию фотографии с места преступления, на которой красным фломастером нарисовала стрелки, видимо, демонстрирующие направление энергий, окутывающих мертвое тело. – Со стороны убийцы это попытка защитить отца, вновь придать его телу целостность.

– Ага, а перебив тазобедренные кости, убийца пытался впихнуть потенциального папеньку в кастрюлю. – Слушать эту чушь Кира была больше не в силах. – Но учитывая, что следов термической обработки не обнаружено, понимаем, папенька не влез.

Роман засмеялся, потом смутился и уткнулся в документы.

– Не сомневаюсь, Кира Даниловна, что вы обладаете хорошим чувством юмора, именно поэтому у вас так замечательно получается дурить людям головы, – прошипела Татьяна Николаевна. – Но смех здесь неуместен. Мы ловим жестокого убийцу, и его жертвам совсем не весело. И потенциальным жертвам тоже. Разумеется, уважение к взрослым людям, прослужившим в органах более двадцати лет, вам не свойственно, так проявите уважение хотя бы к погибшим.

– Даже не думала смеяться, – совершенно серьезно, нахмурившись и приняв сосредоточенный вид, произнесла Кира. – Более того, с нетерпением жду, когда вы дойдете до составления психологического портрета, коллега. Очень интересно ваше мнение. Ну, то что мы имеем дело с параноидным психозом шизоидного типа, думаю, вы со мной согласитесь. Сложные социальные отношения… С отцом, вы говорите? Но я не совсем прослеживаю маниакальный компонент. Не похоже на парафилию [8] , все-таки жертвы мужчины. Может быть, если только… некрофилия? Как вы считаете? Но я уверена в гипертимии [9] .

Татьяна Николаевна быстро-быстро заморгала. Кира терпеливо ждала ответа, сверля женщину самым серьезным взглядом. Корюхова что-то мямлила. Кира требовательно ждала. Молчание тянулось.

– Так вот, может быть, вы, Татьяна Николаевна, проявите уважение к уже произошедшим смертям, к родственникам, которые понесли утрату, и не станете низводить поиск психически больного человека, уже осуществившего два жестоких убийства, до уровня профайлера из соцсети, рекомендующего правильно держать папку, стаканчик с кофе и спину прямо, чтобы люди вас уважали, – отчеканила специалист по психопатологии. – Или вы все-таки готовы взять личную ответственность за следующие убийства, которые непременно последуют, пока мы будем искать белого мужчину с татуировкой на левой руке и что у вас там еще в описании…

Кира стремительно шагнула к женщине и ловко выхватила листок из ее рук, та даже дернуться не успела. Кира прищурилась и зачитала:

– Покатый лоб, большие ушные раковины, асимметрия лица и черепа, выступание вперед верхней или нижней челюстей, чрезмерная длина рук… – Кира устало произнесла: – Ваш консультант из соцсети подготовился. Чезаре Ломброзо почитал. Только не удосужился с трудами этого врача-психиатра познакомиться подробно. Его теория о фенотипических особенностях преступника была признана несостоятельной. Очень-очень давно.