Чтение онлайн

empty-line/>

Пока я плескалась в ванне, Тристан приготовил пасту с шампиньонами. Интересно, а где он продукты взял? Или у него вечный запас в морозилке? Ладно, на халяву, как говорится… А вообще недурно. Готовить он умеет.

– А почему сам не ешь?

– Сыт.

– И когда успел?

– Не твоя забота.

Я отложила вилку. В конце концов, что я такого сделала?

– Послушай, я могу уйти прямо сейчас, если ты передумал. Просто скажи.

Он невесело усмехнулся.

– Так и пойдешь, в моей пижаме?

Я дернула плечом и усмехнулась.

– Как-то я оказалась на Майорке. Без денег, паспорта и с огромным счетом в ресторане: Яррист привез отмечать мой день рождения. Он был мистер Романтик: цветы, шампанское, оркестр в мою честь… А потом извинился, и отошел в сортир. Всё.

Зачем я это рассказываю? Сама не знаю.

– И как ты выкрутилась?
– Похоже, Тристан приходит в себя.

– По всякому. Тебе будет неинтересно.

– Ладно, не обижайся. Я не на тебя злюсь.

– А на кого?

Он вздохнул.

– Бэлль Морт. Я наконец-то вспомнил, где тебя видел. Портрет в галерее Тэйт… Отмытая, ты очень похожа на… саму себя.

Я нарисовала автопортрет лет в шестнадцать, под руководством дяди Улукбека. Он его очень хвалил, а потом, никого не спросив, отослал на какой-то престижный конкурс. В конце концов портрет попал в Лондон и неожиданно прославился.

Я была изображена в рыцарских доспехах. Под определенным углом лицо, под низко надвинутым шлемом с пышным плюмажем, превращалось в череп.

Бэлль Морт, Красавица-Смерть. Так окрестили портрет с легкой руки какого-то журналиста...

Мне понравилось, что греха таить, и я взяла этот псевдоним, когда стала охотницей на вампиров.

– Накрылась медным тазиком наша идея пристроить тебя в полк. Если я тебя узнал - и другие найдутся.

Мне аргумент Тристана показался слабоватым - мало ли, какой там портрет? Но спорить я не стала. Ему виднее.

ГЛАВА 12

ЯРРИСТ БАРБАРОССА

Замок Маннергейм, Австрия.

– Но ведь это вы сделали её убийцей!

– Вы говорите совсем как ди Кампанелла, прекрасная Лилит.

Всё чаще я жалел, что делю ложе с этой… стервой в каменном обличье. Казалось, Голем считает меня своей собственностью: как властная жена - мужа подкаблучника.

– Докажите, что мы с Гроссмейстером не правы.

Я невольно поморщился.

– Наоми воспитывалась в тепличных условиях. Дед, самурай до мозга костей, растил её так, как растили детей высшей аристократии в Японии: рисование, лирика, кэндо, беседы о Буси, танцы с боевым веером… Никого так не воспитывают вот уже сто с лишним лет!

– Но ведь вы и сами приверженец старых традиций, дорогой Яррист.

– Всему есть предел! У нее не было друзей - сверстников, только несколько учителей, которых отбирал сам барон. А потом, когда его не стало и воспитанием занялся Никодим…

Почему я всё время чувствую себя так, будто оправдываюсь? И вправду, как муж, не угодивший благоверной. Война… Как много в этом звуке. Хочу на войну. Подальше от этого проницательного взгляда и язвительного языка.

…Никодим в каком-то смысле продолжил традицию Ямады. Наоми не училась в школе, не общалась с другими детьми - словом, не получила навыков социальных, как сейчас модно говорить, взаимодействий. А в шестнадцать, на целых два года, девочку отправили в Иокогаму, в школу гейш.

Обучение искусству ниндзя требует наивысшего напряжения сил, как вы понимаете, времени ни на что другое не остается. Словом, к восемнадцати, когда она попала ко мне, Наоми, как говориться, совершенно «не нюхала жизни». Большой мир она представляла по рассказам Никодима, немногим телевизионным программам и учебникам. Плюс ко всему: голова забита Бусидо, Гири и чайной церемонией.

– И вы решили продемонстрировать ей эту самую жизнь.

– Она должна быть готова, иначе ничего не получится! Вы же понимаете, Лилит: Ш’хине придется действовать в реальном, лишенном условностей мире. Если она не будет его понимать…

– И, конечно, было обязательно начинать с убийств.

Я вышел на балкон, встал так, чтобы Голем меня не видела и несколько раз врезал кулаком по колонне, поддерживающей портик. Подождал, пока срастутся кости, а затем вернулся в спальню.

– Она выполняла штатные обязанности Рыцаря первой ступени.
– я старался говорить так же бесстрастно, как на ассамблее, к примеру, ООН. Но там, честно говоря, было не в пример легче.
– Отлов взбесившихся вампиров, уничтожение умертвий - Печати, как вы знаете, иногда эманируют слишком сильно и те, кому не посчастливилось оказаться поблизости, меняются необратимо. Общество нуждается в защите от этих тварей, иногда, к сожалению, имеющих человеческое обличье.

– Но она - всего лишь ребенок!

– Мне было тринадцать, когда я убил своего первого Носителя, Безумного Аль-Хазреда, забрав у него Печать Четвертого Благополучия.

– Вам помогла ваша мать, Зарина.

– Это правда. Моя благословенная мать послала восточный ветер. Под покровом бури я проник в крепость Ексерогорго незамеченным…

– Вы хотите сказать: Наоми, чтобы стать Ш'хиной, должна преодолеть ряд испытаний?
– я поморщился.

– Не всё так банально, прекрасная Лилит. Вы же знаете: были и другие Ш'хины. Ни одна из инициированных не дожила до совершеннолетия: Рок преследовал их по пятам, несмотря на все наши усилия сохранить девушкам жизнь. В случае с Наоми Никодим решил нарушить все правила. Он задумал сделать оружием саму Ш'хину.

– По-сути, превратив её в живой артефакт.

– Д-да. Наверное. Не знаю.

Я застыл, как громом пораженный. Новая идея распахивала в сознании всё новые и новые, казалось бы, наглухо закрытые, двери…

Превратить живого человека в оружие. Точнее, в орудие. Орудие воли. Так же, как мастер выковывает новый клинок, придавая ему определенные качества: гибкость, остроту, закалку… Так же поступить и с человеком. Вложить только то, что нужно, остальное отбросив за ненадобностью.

Ш'хина должна выжить, любой ценой - считал Никодим. И я ему в этом помог: закалил её волю, ожесточил душу, натренировал тело… Я могу гордиться своей работой: Наоми стала божественным воином. Скорость её рефлексов превосходит всё, виденное мною раньше - у людей, разумеется. Она в одиночку справилась с Носферрату!