Чтение онлайн

Все сбывается в свое время для того, кто умеет ждать! Это замечательная пословица, которая порой оборачивается правдой. Бланш Багот считает, что так оно и случилось!

В одну ужасную ночь, которой ему не забыть, Таффи, очень уставший за день, начал засыпать в своей постели на Джермин-стрит; печаль изнуряет человека сильнее, чем что-либо другое, и погружает его в глубокий сон.

В этот день он провожал Трильби к ее последнему прибежищу — на кладбище Кензал-Грин. За гробом вместе с ним шли все ее друзья: Маленький Билли, миссис Багот, Лэрд, Антони, Грек и Дюрьен, специально для этого прибывший из Парижа. Помимо них, было еще много знаменитостей, знати и другого народа, англичан и иностранцев. Великолепная и весьма внушительная похоронная процессия, как отмечалось во всех отечественных и заграничных газетах; достойная церемония завершила короткую, но блистательную карьеру величайшей артистки — чаровницы наших дней.

Его разбудил оглушительный звонок — кто-то беспрестанно дергал за звонок в входной двери, будто в доме пожар; затем в темноте послышалось торопливое карабканье по лестнице, шарканье ног, спотыкавшихся о ступени, рук, цеплявшихся за перила, и в комнату ворвался Билли с криком:

— О Таффи, Таффи! Я с-с-схожу с ума… я с-с-схожу с у-ума! Я с-с-совершенно убит…

— Ладно, ладно, старина, подождите минутку — я зажгу свет.

— О Таффи! Я не спал четыре ночи — глаз не сомкнул! Она у-умерла с именем Св-Св-Св… будь оно проклято, я не могу его выговорить! С именем этого негодяя на устах!.. Как будто он позвал ее из своей м-м-могилы! К ней вернулась память, как только она увидела его фотографию — она так лю-любила его, что по-забыла обо всех остальных… и в конце концов она ушла к нему — к нему в другой мир!.. Рабски служить ему, петь для него… и помогать ему сочинять еще более прекрасную музыку! — О Таффи! о! о! о! помогите мне! п-помогите… — И Маленький Билли чуть не свалился в припадке на пол.

Снова повторилась старая, несчастная история его болезни пятилетней давности.

В этой книге столько печального, что я попытаюсь как можно короче рассказать о длительной болезни Маленького Билли, о медленном и лишь частичном его выздоровлении, о потере им способности рисовать, о быстром угасании, ранней смерти — мужественном, спокойном и прекрасном отказе от всех упований на будущее; об этом венчании мотылька со звездой, ночи с утренней зарей!

И хотя его короткая жизнь была почти безупречна и полна достижений и надежд, он не мог бы завершить ее достойнее. Как благородный рыцарь давних времен, он, будто услышав клич: «Багот, на помощь!» — отправился в далекие страны к святым местам — в иную жизнь. Преждевременная смерть Билли потрясла до основания некоего священника и заставила его глубже призадуматься над некоторыми вещами, пересмотреть свои непогрешимые убеждения. Он усомнился во всем, во что он прежде верил. Смерть Маленького Билли так сильно ранила его сердце, что когда он подошел к гробу, чтобы приложиться прощальным поцелуем к чистому бледному челу своего молодого мертвого друга, он уронил слезу такую крупную, какую Билли (когда-то склонный к слезам) никогда в своей жизни не ронял.

Но все это слишком грустно, чтобы об этом подробно рассказывать.

Именно у постели Маленького Билли, в Девоншире, Таффи влюбился в Бланш Багот и через несколько недель после кончины своего друга попросил ее руки; через год они поженились. Брак их оказался очень счастливым — единственное вознаграждение, как считает бедная миссис Багот, за все горести и страдания ее жизни.

В течение первого года, а может и первых двух лет, Бланш, очевидно, была наиболее любящей половиной этой столь удачно подобранной пары. Чудесный взгляд любви (одинаковый у всех женщин) озарял ее лицо каждый раз, когда она смотрела на Таффи, и наполнял его сердце угрызениями совести и смутным ощущением, что он недостоин такой любви.

Затем у них родился сын, и взгляд любви стал изливаться на него. Бедный Таффи видел теперь, как ее взгляд скользит мимо, и испытывал щемящую, глупую ревность, которая, будучи смешной, была тем не менее весьма мучительной! Потом этот взгляд озарил второго сына, а потом и третьего. Этим лучезарным взглядом мать раньше глядела на отца своих сыновей. Но пришло время, и он зажегся в глазах самого Таффи и остался там навсегда; а так как дочерей у них не было — жена его сохранила на всю жизнь монополию на этот самый нежный, самый красноречивый взгляд.

Они далеко не богаты. Он гораздо лучший спортсмен, чем художник, и вряд ли когда-нибудь это положение изменится. Если его картины не имеют сбыта, то совсем не потому, что они слишком хороши для вкуса публики. Сам он, собственно, и не питает никаких иллюзий на этот счет, даже если его жена и не согласна с ним! Он самый скромный из всех посредственностей в искусстве, которых я когда-либо встречал, — а мне встречались куда большие посредственности, чем Таффи.

Если бы мне удалось убить его двоюродного брата сэра Оскара, и его пятерых сыновей (Уинны мастера на сыновей), и семнадцать внуков, и четырнадцать двоюродных братьев (с их многочисленным мужским потомством), которые стоят между Таффи и его наследственным баронетством со всеми владениями, он смог бы стать сэром Таффи, а милую Бланш бывшую Багот величали бы «миледи». Сие массовое смертоубийство в стиле Шекспира вряд ли вызвало бы у меня угрызения совести!

Какое ужасное искушение для автора, рассчитавшись по всем правилам с героем номер один, обрушить все блага и богатства, которые не снились и скупому рыцарю, на героя номер два, снабдив его титулом, замком и парком, а также красавицей женой и прелестными детьми! Но правда — безжалостна, а к тому же мои герои счастливы и тем, что имеют.

Во всяком случае, они достаточно состоятельны, чтобы позволить себе провести недельку в Париже и даже остановиться в Гранд-отеле; теперь — когда два их сына в Гарроу (где воспитывался и их отец), а третий учится в начальной школе в Илстри, Хертфордшир.

Это первый их выезд из Англии со времени их медового месяца. Лэрд должен был поехать с ними. Но славный Лэрд, Боевой Петух (ныне известный художник, член Королевской академии), сам готовится к медовому месяцу. Он отправился в Шотландию, чтобы обвенчаться с красивой и умной соотечественницей приблизительно своего возраста, которую он знал еще девочкой в коротеньких платьицах, когда был всего только многообещающим юнцом и гордостью своего родного Данди. Это брак по рассудку, основанный на хорошо проверенной привязанности и взаимном уважении, — а потому, без всяких сомнений, будет счастливым браком! И через полмесяца или около того, возможно, другая супружеская пара будет завтракать за тем же самым угловым столиком во дворе Гранд-отеля! Жена будет весело смеяться каждой шутке мужа — и они счастливо проживут свою жизнь.

Вот и все о герое номер три — д'Артаньяне! Приветствую вас, Сэнди Мак-Аллистер, вы самый ловкий, добродушный и веселый из шотландцев! Самый тонкий, изящный и причудливый из английских художников! «Пью за ваше здоровье и за вашу семью — живите долго и процветайте!»

Таким образом, Таффи с женой отправились проводить свой вторичный медовый месяц, свою золотую осень только вдвоем и очень этим довольны. Если один из двух шутит, а другой от души смеется в ответ — что они без конца и проделывают, — то для веселой компании вполне достаточно двоих!

Они уже обошли Латинский квартал, посетили столь памятные им места. Благодаря любезности привратницы (уже не мадам Винар) им даже разрешили войти в старую мастерскую. Теперь ее занимают два американца-художника, которые отнеслись с холодной вежливостью к вторжению в их студию в самый разгар работы.

Мастерская имеет весьма щегольской и респектабельный вид. Нога Трильби, и стихи, и рама под стеклом — все исчезло, как дым, как никому не нужное напоминание. На их месте полка с книгами. Новая привратница (поступившая всего год назад) ничего не знает о Трильби, а о Винарах известно только, что они разбогатели и живут припеваючи где-то на юге Франции. Месье Винар состоит мэром своей общины. Да будет над ними благословение божье! Они были по-настоящему хорошими людьми.