Чтение онлайн

А на пюпитре стояла прикрытая разрисованным и исписанным листком темная книга с незнакомым шрифтом. Ее поля были исчерканы значками и диаграммами. Она была раскрыта на странице, где рядом с непонятным текстом находились две картинки. На одной некто в плаще с капюшоном держал над с раскаленным котлом маленькую девочку, а на другой — он же заливал расплавленный металл в форму с небольшим отверстием, похожую на ту, которая стояла сейчас около тигля. Что ведьма сотворила с Брэндой?

Словно услышав мысли Джорджа, Мэри обернулась.

— Твоя сестра жива-здорова, а колокольчики — мое новое хобби. Можете посмотреть, как я их отливаю.

Мэри сквозь защитные очки посмотрела на расплавленный металл в тигле.

— Вот, эти, именные, будут вашими. Подходите, не бойтесь.

Мальчишки осторожно приблизились к тиглю, а дальше все случилось как во сне.

— Так… — тетя вчиталась в черную книгу. — Ооо, всемогущий Мульцибер Кагуцути Агни Мигр, очнись от сна и помоги мне! — закричала она, выхватив из подсвечника похожий на жезл сучок и стукнув им Питера, а потом и племянника по спине.

Из котла поднялась волна жара. Мэри снова ударила Джорджа сучком, и тот почувствовал, что упал в расплавленную массу.

— Здесь горячо, — поплыл он по огненной реке. От каждого движения вылетал сноп искр. Раскаленный поток закрутил, затянул его, он захлебнулся и почувствовал, что сам стал этим потоком с красными вспышками.

— Что происходит? Опять меня побеспокоили, — сказал кто-то густым недовольным голосом.

— Колокольчики новые отливают, — подобострастно прожурчали в ответ. — Этого Джорджем назовут, того — Питером.

— Как назовут?

— Питером…

— Ну, пусть будут Джордж и Питер, — милостиво согласился бас.

— Пусть будут Джордж и Питер, — подтвердил журчавший.

— Кто здесь разговаривает? — все спрашивал Джордж, озираясь, и никто ему не отвечал.

Его затянуло в узкую канаву, а оттуда — в глубокую воронку. Он растекся по форме, заполнив все ёмкости и ложбинки, и почти позабыл в этот момент, что на самом деле был рожден мальчиком, а не раскаленным потоком.

— Сигнум даст силу, тинтинабулум — скорость, симбалум — мелодию, сторожевой колокол — готовность, кампанулум эд иукаристиам — дружным хором печаль разгонят. Для свадьбы моей и для ЕЁ похорон раскачаются, устроят звон, — издалека, будто с высокой горы, кричала Мэри. — Пусть будут Джордж и Питер!

Вскоре мальчишки были подвешены вниз головой на стене над камином. Рты их широко раскрылись, языки, вывалившись, стали тяжелыми.

— Что такое с нами происходит? — спрашивали они друг друга поджимая под себя коленки и обхватив руками раздувшиеся щеки. Изо рта вылетали не слова, а звон. — Домбодон, дингидон, — ударялись медные языки о щеки.

Висеть на стене было поначалу весело. Болтать и звенеть можно было когда угодно, но случалось, что они вдруг вместе устраивали перезвон, как будто невидимая рука их раскачивала.

— Домбодон, дингидон, — тяжело стучали языки и головы гудели.

Джордж не понимал, для чего предназначена его колокольная болтовня, он только предчувствовал, что кто-то обязательно выслушает ее и позабудет обо всем на свете.

В трактире мальчики снова увидели старых знакомцев: на каминной полке стояла шкатулка с Тринкетом, и человечек дразнил их, показывая свой длинный белый язык. А ближе к обеду в «Перепелке и уже» раздалось кошачье урчание…

— Доброе утро, мистер Кот, — прозвенел Джордж.

Кот нервно задвигал хвостом. В его маленькой кошачьей голове теперь помещалось совсем немного мыслей. Он устроился в кресле, опустив голову, трусливо прижав уши и усы — сделал все, чтобы стать незаметным.

— А ну слезай-ка, дам тебе вкусных объедков, — ведьма за шкирку отодрала его от кресла и понесла в другую комнату. Там он был бесцеремонно сброшен на пол — об этом Джордж догадался по обиженному мяуканью.

Однажды в трактир пришла таинственная гостья, прикрытая черной вуалью. Она отказалась от еды, заказав лишь чаю с молоком, отпила немного и, убедившись, что никто на нее не смотрит, прокралась в хозяйские комнаты.

— Где же они, — вздохнула она, откидывая вуаль. — Я не должна была поддаваться слабости и бросать детей на произвол судьбы.

Джордж и Питер узнали принцессу.

— Домбодон, дингидон, мы здесь! — заторопились они, но Августина отвернулась от них, заметив шкатулку.

Принцесса вынула из ее потайного отделения листок и забормотала, пробегая его глазами:

— Мой король… у осеннего окна… в спектакле жизни… с забавными ужимками… Это довольно простое проклятие, — сказала она себе. — Если посмотреть на каждое шестое слово в письме, то получится… Хотя это уже неважно. Надо быстро разорвать письмо!

Но заколдованный листок не поддался. Тогда Августина покрутила пальцем над бумагой, и строчки закружились в устроенном ею маленьком вихре. Она наклонила листок, ссыпала буквы в ладонь, накрыла их другой и потрясла, а потом всю эту мешанину швырнула в камин.

Буквы не упали в него. Они повисли над огнём черными мушками, потом сложились в очертания женского лица. Его губы зловеще шевельнулись, словно повторяя проклятие, буквы перестроились и… вновь оказались на бумаге. Проклятие вернулось обратно. Потрясенная Августина положила листок обратно в шкатулку:

— Ну и наколдовала эта Азалия. Надо, чтобы она сама разобралась со своей шкатулкой.

— Августина! — позвали мальчишки.

Она снова услышала только — «Домбодон, дингидон!», но подошла к неожиданно зазвеневшим на стене колокольцам и прочитала надписи на их боках.

— Питер… Джордж… — поперхнулась принцесса от волнения. — Вообщем, я вас нашла.

— О чём грусть, дингидон, — оробели мальчишки. Им не понравилось, что с ними обращаются, как-будто они неживые.

— Что же с вами сделали! — воскликнула принцесса.