Чтение онлайн

Немецкий танк хорош — оптика превосходная, лучше, чем у «тридцатьчетверки», да и башня намного просторнее, у каждого члена экипажа есть достаточно места для работы. С комфортом воевать можно.

— Мой фюрер, ваши предложения вполне осуществимы и крайне желательны. Я сам размышлял над этим, но у нас нет на вооружении длинноствольных пушек в 75 мм…

Андрей посмотрел на Шпеера — тот тут же зачеркал ручкой в блокноте. И решил еще раз ошарашить генерала, вспомнив одну статью в журнале. Он показал рукой на стоящий рядом Pz-III:

— Смотрите, генерал. Вот танк, совершенно другой по конструкции, но ТТХ весьма схожи, как и вес. Его «пукалка» в 37 мм не годится ни для борьбы с танками, ни для поддержки пехоты. Если мы перевооружим тот танк, сможем ли мы оснастить таким же орудием этот?

— Нет, — сразу отрезал Гудериан с потрясенным видом и уставился на Андрея таким взором, будто тот в одночасье стал пророком. — Подбашенный погон у Pz-III меньше, потому установка в башне длинноствольной пушки невозможна. Нужно ее увеличить в размерах…

— Так стоит ли выпускать этот танк? — с откровенной ехидцей спросил Андрей. — Ведь при той же массе и размерах, и стоимости, что немаловажно, он будет намного слабее перевооруженного Pz-IV! Есть такая поговорка — третий лишний! А что вы скажете нам на это, Шпеер?

— Для производства лучше выпускать только один танк, так будет менее затратно для экономики. К тому же такая унификация позволит производить больше техники на отпущенные средства.

— Наличие одного танка на вооружении существенно облегчит обучение экипажей, ремонт станет намного проще, — тут же добавил свое слово и Гудериан. — Я буду только рад, если мы в самые кратчайшие сроки перевооружим Pz-IV. А также снимем с производства Pz-III, чтобы освободившиеся мощности направить на выпуск одного танка.

— Тогда пусть Pz-IV станет основным боевым танком рейха, а все остальные типы будут сняты с вооружения за ненадобностью. На базе этого танка нужно производить самоходные артиллерийские и зенитные установки, мостоукладчики, ремонтноэвакуационные машины и саперные танки. А также штурмовые орудия…

— Мой фюрер! Выпуск штурмовых орудий уменьшит число танков. Они не нужны, я в этом полностью уверен!

— Хорошо, Гудериан! Я ценю ваше мнение! — покладисто согласился Андрей и тут же сделал отметку. Вчера Манштейн прямо настаивал на производстве штурмовых орудий, и теперь появилась возможность стравить его с «Шнелле-Хайнцом».

Не зря он слетал — теперь доверие Гудериана завоевано полностью, что очень важно. Осталось только выбрать момент и озлобить его на Гиммлера — супротив танков вертухаи долго не продержатся. А он уж «соус» для этого дела позднее подберет, с горчицей и перцем, чтоб эсэсовцев до самой задницы пробрало!

И танковое производство на полгода сорвал как минимум. Пока пушку спроектируют и изготовят, пока в серию пустят — так не то что шесть месяцев, бодяга эта и год длиться может. А выпуск танков при том остановится — производство так сразу на одну машину не переведешь, а машины старых типов выпускать уже не будут. Чего и добивались!

Оберфельдфебель Готфрид Леске зажмурил глаза от слепящего солнца, и тут же в его мозгу стали перелистываться картинки недавнего прошлого. Дорогой вышла победа у Дюнкерка для люфтваффе, очень дорогой. Все эти дни он хотел только одного — чтобы стремительная тень «Спитфайра» миновала его тяжелый и тихоходный бомбовоз.

Несколько Хе-111 его авиагруппы были сбиты именно над Дюнкерком, и черный дымный след горящих в небе самолетов навсегда запечатлелся в его памяти. Однако страха, того леденящего душу ужаса, о котором ему рассказывали некоторые, он не ощущал. Да и не зацикливался на этом — ведь впереди их всех ждала победа.

Но вначале будет перебазировка на захваченный во Фландрии аэродром, с которого до Парижа всего полчаса марша в лазурном и ярком солнечном небе. Словно по заказу пропало ненастье, и теперь их впереди ждет война. И не такая, как под Дюнкерком, где эти вездесущие «ураганы» не давали продохнуть, а во Франции, с «Моранами» и «Девуатинами», с которыми они уже пару раз свели в небе «знакомство».

Французские истребители не произвели на экипаж Леске того удручающего впечатления, что английские. Воевали вяло, на авиагруппу в строю почти не наскакивали, опасаясь попасть под десятки ощетинившихся свинцовой смертью пулеметных стволов. А раз сами боятся умирать, то воевать до победного конца не станут. Оттого экипажи бомбардировщиков стали относиться к небесным «паулю» с легким презрением.

— Экипаж! — рядом раздался строгий голос обер-лейтенанта Фриммеля. — Через четверть часа взлет! Летим на аэродром во Франции.

Леске моментально проснулся, рядом завозились на чехлах остальные «летуны» — всех разморило на солнышке. Однако сонливость была скинута моментально. Обер-лейтенант пользовался у всех безусловным авторитетом, особенно у Леске, который знал, что офицер старый член партии и знаком со многими, кто вхож в близкое окружение фюрера — Адольфа Гитлера.

— Мой фюрер! Французская армия занимает участок от моря до Лангийона примерно 40–45 пехотными дивизиями, четверть из которых находится во второй линии. Большинство дивизий не укомплектовано до штатов, потери не восполнены. По крайней мере, 12 дивизий, как нами установлено, имеют всего по два полка пехоты вместо трех.

Голос Манштейна завораживал своей уверенностью, и Андрей помимо воли ощущал, что попадает под влияние этого генерала. Оттого и вырвался на один день на фронт, оставив на него ставку, — хотелось стряхнуть ощущение несчастного кролика, заглядывающего в раскрытую пасть удава.

— Рубеж Соммы на западном фланге удерживает 10-я армия, основу которой составила группа генерала Альтмайера. На фронте от Амьена до Аббвиля она имеет шесть пехотных и кавалерийских дивизий, которые безуспешно пытаются атаковать наши части, закрепившиеся на плацдармах на том берегу реки, неся при этом ощутимые потери. За ними расположена резервная группа главного командования из трех крайне ослабленных механизированных дивизий, потерявших почти всю бронетехнику, а также две танковые, имеющие до половины штатного состава бронетехники.