Чтение онлайн

– Я знаю Пемброка! – заявил он на совете, собранном в молодой рощице. – К тому же у нас нет выбора. Я брошу ему вызов по правилам рыцарской чести, и посмотрим, что он ответит.

– А какая разница, что он ответит, – сплюнул в траву Ангус.

Когда король удалился, Эрик пожал плечами.

– Истинно то, что у нас нет средств на осаду замка. Это единственный и непреложный факт.

Итак, Брюс поскакал к воротам и бросил вызов Пемброку. И был настолько уверен в обещании графа, что тот наутро выведет своих людей за стены и они сразятся в открытом поле, что даже не удосужился выставить в лагере часовых.

И англичане воспользовались его легкомыслием.

Многие в лагере спали, а другие разбрелись в поисках провианта.

Англичане напали на рассвете.

И началась резня.

Эрик сражался бок о бок с королем, которому удалось поразить коня графа Пемброка. Но даже ярость не помогла Брюсу разорвать быстро образовавшееся кольцо врагов и пробиться к человеку, который нарушил слово. Зато к нему прорвался Кристофер Сетон и выслал вперед Филиппа Моубрея, и тот, схватив под уздцы коня шотландского короля, повалил его на землю. Эрик сумел организовать оборону: защитники не позволили англичанам схватить Брюса, и они благополучно ускользнули, но армия была рассеяна. Верные сторонники Брюса скрылись в своих замках, но их нашли. Ярость Эдуарда была страшна, и они поплатились жизнями.

Немногие оставшиеся в живых, как и сам Брюс, понимали, что сражаться не время, что следует отойти, отсидеться в глубинке, может быть, за Ирландским морем, собрать единомышленников и сформировать новую армию.

Требовалась кропотливая подготовка. Надо было, чтобы сражающиеся за независимость Шотландии повстанцы прониклись яростным духом свободы и составили костяк огромного сильного войска, если хотели снова выступить против англичан.

Все понимали, что в этой войне нет места рыцарской учтивости.

И нет места милосердию.

Так Эрик оказался на островах, но перед этим заехал в свой замок, чтобы забрать жену и дочь, поскольку конные гонцы предупредили его, что захвачена супруга самого Брюса, хотя король надеялся, что она в безопасности под опекой его брата Найджела.

Найджел, прослышав, что Пемброк подошел к Абердину, выслал женщин вперед, в замок Килдрамми.

Их захватили вместе с графом Атоллом в церкви Святого Дутака в Тейне.

Не помогло даже святилище.

И прямиком отправили к королю Эдуарду, который прибыл в монастырь Лейнеркост.

Самого Найджела тоже постигла печальная участь – его не защитили стены замка Килдрамми. Веселый и отважный в сражениях, юноша поплатился за верность брату. И поплатился жестоко. Ну а женщины…

Поэтому-то Эрик и вознамерился взять с собой жену, а также жен и подруг своих воинов. Они отправились вербовать людей, живших на суровом севере и на западных островах. Потому что норвежцы и ирландцы ненавидели Эдуарда не меньше самого отчаявшегося и ожесточившегося шотландца.

Он наслаждался свежим, бодрящим бризом, когда услышал мягкий, сочувственный голос жены.

– Надо остановиться, смотри, там человек, он может утонуть.

– А если он шпион англичан? – возразил Питер. – Пусть тонет.

– Откуда нам знать, что он шпион, может быть, наоборот, верный сторонник Брюса и попал в беду, потому что стремился на службу к королю?

Вот так они выловили того человека.

Вот так они подняли на борт свою смерть.

Англичане напали, когда они ослабели от болезни и отчаяния, и захватили их женщин. А Эрик, понимая, что не в состоянии отбить заложниц, позволил взять себя в плен…

Потом он бежал, но вскоре вернулся. Слишком поздно. Он застал угасание и смерть. И теперь перед его глазами, словно бы в тумане, кружились знакомые лица – исхудавшие, костлявые, пепельно-серые, с отметинами чумы, они смутно белели на фоне потоков крови… Загнанный взгляд, серая агония, черная смерть и багровые реки пролитой крови.

Эрик вздрогнул и проснулся.

Он лежал и думал о том, что жена и дочь умерли. Кровь, ужас битвы, смерть – все позади. Осталось одно – месть.

Последние часы ночи он провел без сна. И наконец почувствовал, что обретает силу.

И ярость, чтобы сражаться.

Они собрались в путь еще до того, как заря окрасила небо. Теперь появилась возможность двигаться быстрее, потому что у них были лошади.

Игрейнии не приходило в голову жаловаться на косматую кобылку, которую добыл для нее преподобный Падриг. Лошаденку звали Скай. Довольно статная, хотя и не резвая, она была не юна годами. Но достать в Приграничье хорошего коня было почти невозможно. Вернейший способ убить рыцаря – сначала поразить под ним скакуна. А потом, когда хозяин барахтается на земле под весом железных доспехов, можно заняться и им. Поэтому обученные боевые кони ценились необыкновенно высоко. Хотя когда очередная армия катилась по этой земле, торговля замирала: считалось, что война давала право брать что приглянулось, и здешних лошадей разворовывали воины, служившие обоим королям.

Другие гости деревни тоже готовились в дорогу, и преподобный Падриг вышел пожелать им доброго пути. Паломникам стали раздавать буханки свежеиспеченного хлеба и свертки, из которых доносился запах копченого и вяленого мяса.

При первых лучах зари священник прочел молитву. Оставалось только получить его благословение, и можно было трогаться.

Когда Игрейния вскакивала на лошадь, к ней подошли Ровенна и Грегори. Девушка подала ей чашу с прохладной водой и то, что на первый взгляд показалось завернутым в чистое полотно хлебом. Но в свертке оказался не хлеб, а кинжал.

Игрейния спокойно приняла дар и посмотрела на Ровенну.

– Жаль, что вы не едете с нами – ты и Грегори, – проговорила она.

Ровенна улыбнулась и коснулась кончиком пальца шрама, который уродовал некогда привлекательное лицо.

– В Лондон? Никогда! Видите? Это подарок английского лорда.

– Извини.

– Ничего. Каждый из нас отмечен шрамами. Мой еще не такой жестокий. Я выжила у отца Падрига, и у меня есть юный друг. Зато муж, мать, отец, брат и большинство моих родственников погибли. Я живу для того, чтобы рассказывать Страшные истории тем, кто придет после нас. А Шотландия – это мой дом.